Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

успел переписать составленное в пользу ветреной супруги завещание, что с его стороны было не очень благородно. Неутешная вдова горевала недолго и вскоре после вереницы очередных придворных приключений стала фавориткой короля – который поначалу внушал ей отвращение тиранством и любвеобилием, но потом оказалось, что душа у него золотая, тиранствует и шляется по бабам исключительно оттого, что был лишен отцовской и материнской ласки, так что графиня Мионелла пожалела его всем сердцем, усмотрев за маской сатрапа и развратника тонкую и ранимую душу...

Тут и сказке конец – к разочарованию Сварога, усмотревшего широкие возможности для парочки продолжений. Запросто можно было ввести линию прежней, отвергнутой королем любовницы, прелестницы с черным сердцем. Яды и придворные интриги, новый роман... Дело в том, что, узнав о романе, Сварог обнаружил все три тома в библиотеке Яны и одолел от корки до корки, получив изрядное удовольствие, – книги были написаны хорошим и богатым литературным языком, что их выгодно отличало от мутного потока бульварного чтива, а литературные вкусы Сварога, увы, всегда были далеки от высокодуховных творений, сеявших разумное, доброе и вечное...

Вот только для чтения в возрасте Бетгы роман категорически не годился – больше половины его занимали описания эротических приключений Мионеллы, подробные и красочные. Увы, в спальне Бетты воспитательница обнаружила лишь третий том, судя по закладке, уже прочитанный до конца – значит, проказница и первые два одолела, а потом наверняка отдала кому-то из подруг, эти юные книголюбки так и поступают, обмениваются под секретом запретным чтением. Так что поздно пресекать и читать нотации, сделанного не воротишь...

А впрочем, Сварог как-то подумал самокритично: «Мы в их возрасте были не лучше». Вспомнил, как у них в последний школьный год среди пацанов потаенно ходили по рукам короткие рукописные опусы вроде «Барина в бане», неизвестно кем из длинной вереницы читателей-переписчиков приписанного классику советской литературы А. Н. Толстому. То, что это вранье, Сварог понимал тогда же – классик был писателем талантливым, и если бы даже писал подобное, то не столь убого. Однако тогда это чтиво его не на шутку впечатляло, как и остальных. Что характерно, строгие учителя об этом «самиздате» так никогда и не узнали – иногда школяры умеют быть конспираторами почище героических большевистских подпольщиков или хитромудрого Штирлица.

Можно еще вспомнить, как, когда он учился классе в девятом, на экранах появилась пленительная Анжелика, маркиза ангелов. Весь класс тогда еще попадал под суровый запрет «дети до шестнадцати лет не допускаются». Ни одному из мальчишек так и не удалось на запретные сеансы попасть, а вот некоторые девочки, выглядевшие старше своих лет, ухитрились проникнуть. И потом взахлеб пересказывали фильм, правда, с некоторым разочарованием: не обнаружилось в увлекательном кинозрелище «ничего такого»...

Одним словом, бороться с «подпольной» литературой было делом безнадежным. Оказалось, что гораздо проще справиться с легонькими неудобствами, возникшими после появления Бетты в Латеранском дворце. Легендировать ее там, пользуясь терминологией шпионов, оказалось элементарно: «бубенчики» Интагара моментально распустили слух, что это незаконная дочь Сварога, по какой-то прихоти обитающая в деревенской глуши и во дворец приезжавшая пару раз в неделю. Дворцовое «общественное мнение» это проглотило, не поморщившись: незаконные дети королей – дело житейское, привычное с незапамятных времен. Правда, один маркиз, любитель распускать грязненькие сплетни, принялся было болтать, будто это не внебрачная дочка, а юная любовница – чему как раз поверили плохо, потому что среди мелких житейских прегрешений Сварога такого никогда не числилось. Да и сплетня не успела распространиться далеко – как только Сварог об этом узнал, сплетник вылетел из дворца, как пробка из бутылки, и очутился в Трех Королевствах – правда, не на каторге (Сварог был гуманным и просвещенным тираном), а в кресле бургомистра захолустного городишки, откуда ему предстояло выйти исключительно ногами вперед...

Несовершеннолетних, как и повсюду, ко двору не допускали (делали исключение лишь для пажей и пажесс). Однако с недавних пор для подростков обоего пола, детей придворных и всех, имеющих доступ во дворец, два раза в неделю устраивались танцевальные вечера в Сапфировом зале. Любившая танцевать Бетта почти ни одного не пропускала. Там-то вокруг нее и стали вертеться королевские пажи. Своеобразная была публика. Попав во дворец, юные красавчики быстро становились игрушками иных не обремененных высоким моральным обликом придворных дам – и скоро привыкали относиться к девушкам насквозь утилитарно, так что порой возникали неприятные коллизии с самыми юными фрейлинами.

Как-то вечером CBapoгy донесли, что тихари Интагара и люди из дворцовой охраны (маскировавшиеся под ливрейных лакеев) дважды засекли Бетту флиртовавшей с пажами – не в дворцовых закоулках, но в местах все же не достаточно уединенных, и разговоры, прилежно доложили шпики, были фривольными, хоть и в рамках приличий.

Зная привычки пажей, Сварог отреагировал моментально. В тот же вечер один из гофмаршалов, как раз и начальствовавший над пажами, собрал подопечных и объявил: всякий, кто не только распустит руки, но и будет вязаться к герцогине Роуш с какими бы то ни было вольностями, окажется на Стагаре, где проторчит до седых волос. Зная голубиный нрав короля Сварога, пажи ужаснулись и обязались строжайше блюсти инструкции.

И вот теперь, извольте видеть, донесение из Колемаха...

Колемах – один из четырех лагерей отдыха для детей ларов разного возраста в Антлане. Кое в чем он напоминает пионерские – дети живут не в домах, а в больших шатрах на манер ратагайских или гиперборейских (конечно, не войлочных, а бархатных, снабженных всеми удобствами), мальчики отдельно, девочки отдельно, утренние и вечерние построения с подъемом и спуском штандарта лагеря, рожки вместо горнов, барабанов, всевозможные соревнования меж отрядами, купание в озере, огромные костры, танцы, походы по окружающим лесам и горам, игры, занятия спортом. Есть кое-что и от скаутов: разноцветные шейные платки и наплечные жгуты, почетные звания, значки...

Разумеется, меры безопасности приняты строжайшие: огромные территории ограждены силовыми полями и патрулируются беспилотниками, экскурсии сопровождает охрана. Однако легонькая головная боль педагогов и воспитателей та же самая, что и у вожатых пионерских лагерей. Мальчишки и девчонки обитают не в отдельных лагерях, а в отдельных палатках, изрядную часть времени предоставленных самим себе, а территория лагеря – не меньше югера живописного густого леса. Так что, как во времена советских пионерских лагерей, старшие частенько вечерней порой уединяются парочками в чащобе – в общем, невинные подростковые романчики с поцелуйчиками – но иные проказницы и проказники практикуют «амбарные веселушки» (к чему воспитатели, в общем, относятся с тем же крестьянским практицизмом, ибо единственный способ это пресечь – перевести подростков на