Сиротка для лорда

Глава 14

Кайл

Это место сильно изменилось. Нет, оно осталось таким же ветхим, как я помнил. Но перестало быть серым.

Я запомнил его в мрачных тонах. Тогда была поздняя осень, постоянные дожди и грязь. А потом зима. Такая же страшная и серая, как осень.

Сейчас же на улице стояла ранняя весна, пели птицы, светило солнце, и все играло по-другому. Или, может дело, было в Лине?

Когда я увидел ее, все чувства внутри снова ожили. Словно я остался в этой самой серой осени, и ее появление начало возвращать краски.

Но ее официальный тон и просьба вывели меня из себя. Я подумал, что она изменилась, стала настоятельницей… Такой же, как они.

Но как же хорошо, что тогда пошел дождь.

Я впервые выспался за столько лет, потому что нашел ее. То есть она нашла меня. И я наконец понял: меня мучило не то, что я не мог забыть. Было в этом всем то, чего я не хотел забывать. Эти яркие глаза.

Она совсем не изменилась. Все то же детское лицо с огромными глазами и слегка приоткрытым от удивления ртом. Только вот щеки совсем пропали, кажется, она стала еще худее.

Она все так же очаровательно улыбалась, с милыми ямочками, от этого внутри я оживал. Моя Лина, все еще моя.

Если бы я только знал, что она жива… Ведь ее забрали при смерти. А потом настоятельница Оливия сказала, что она больше не вернется. А после избила меня за истерику.

Я ненавидел настоятельниц. Всех. Бон-Бон была поварихой, только она вызывала у меня теплые воспоминания. Она вечно ворчала, но иногда могла сунуть яблоко или принести печеный крендель для нас.

Мы с Линой были ее любимцами, о чем она и говорила.

— Потому что мы нормальные, а остальные злобные, — сказал однажды я. Бон-Бон тогда покачала головой.

— Они просто слабее вас, Кайл. Не каждый может остаться светлым в таком месте. Но внутри они такие же дети…

Когда дверь открылась, я ожидал увидеть Бонни, но вместо нее выбежала огромная толпа детей, а Лина кинулась им навстречу. Она практически упала перед ними на колени, прижимая их к себе словно родных.

Все они были одеты очень бедно, но чистенько. Каждая рубашка была заштопана. А у девочек были даже чепчики и банты, пусть и из простой хлопковой ленты.

— Ты вернулась, Лина, ты вернулась! – кричали они.

Я помнил это место совсем другим. Здесь не звучало детского смеха. Нам все было нельзя. Нельзя смеяться. Обнимать настоятельниц. Поднимать глаза и разговаривать, пока не велят.

А теперь здесь все ожило.

И как я мог подумать, что моя Лина станет такой, как наши настоятельницы? Даже Бон-Бон говорила: «Она из тех, кто излучает свет».

Именно такой она и была, рядом с ней всегда становилось спокойнее, радостнее и теплее.

И я почувствовал, как старые шрамы стали затягиваться. Даже нога сегодня не беспокоила. А огромный пугающий особняк, который, казалось, готов меня сожрать, превратился в уютный старый дом.

Как тучи разошлись, и вышло солнце. В лучах которого сияла и Лина. И я четко осознал, насколько мне было одиноко все эти годы.

— Дети, познакомьтесь, — сказала она, когда поцеловала и обняла каждого ребенка. – Лорд Вуд! И он приехал с гостинцами, — объявила она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍