Елена Гриб - Игра в чужую жизнь

— Помни, как только Геданиот раздевается и все инстинктивно переводят взгляд на него…

— Не беспокойся, детка, — успокоил ее Марк, — если малыш оплошает, так и быть, я грохну… чем-нибудь.

— Идем, грохальник, — Лин неторопливо направилась к храму. — Император, наверно, уже закипает.

Малдраб Четвертый действительно напоминал кипящий чайник, с которого вот-вот сорвет крышку (а то и всю крышу!). Но причиной его волнения была отнюдь не задержка девушки. Император уже горько сожалел о том, что вчера поддался ярости и не прислушался к умным советам. А вдруг сумасшедшая девчонка распсихуется и наплюет на все договоренности? Или в ее мире царят настолько строгие нравы, что теперь ей остается только утопиться? Впрочем… Учитывая ее поведение — вряд ли! А, может, она устроит такое представление, что камень на шею понадобиться ему самому?

Как бы там ни было, использовать обряд, о котором никто и не помнил до вчерашнего дня (кроме храмового настоятеля, за бутылкой вина начавшего ностальгировать по давним временам; император подозревал, что тот вспоминает возможное прошлое всего лишь из-за отсутствия женщин в действительном настоящем — хоть жрецы не принимали обет безбрачия, настоятель считался избранником богини Зелины и был обязан хранить ей верность), оказалось попросту нерационально.

А ведь советники убеждали, даже просили сменить гнев на милость, но он остался неумолим… И упрям… Или выглядел таковым…

Как глупо. Как подло. Как мелочно и недостойно…

Малдраб знал, что в раздражении способен наделать глупостей. А также он знал, что верные советники всегда его остановят и не дадут совершить непоправимого.

Если успеют.

И если захотят.

Так почему же они так неубедительно возражали? Для кого это испытание на самом деле?

Народа вокруг храма собралось немало, однако величественные колонны служили границей для толпы, и место под сенью навесной крыши принадлежало исключительно Их Высочествам да хранителям.

Вчера здесь не зря носились строители — сейчас берега целебного озера были оснащены четырьмя небольшими настилами (по два на каждой стороне). Противоположные настилы сообщались с помощью мостиков, немного опущенных в воду. Очень удобно — осторожно спускаешься по сходням, держась за поручни, и величаво шествуешь к другому берегу, не опасаясь, что в один прекрасный момент зацепишься за невидимый камешек и булькнешь под воду.

Настоящая принцесса, несомненно, обрадовалась бы такой предусмотрительности, а для Лин подобное сооружение означало конец какому-никакому, но все же наспех обдуманному по пути сюда плану. Устроить суматоху с падением, утоплением и чудесным спасением, обзавестись патологической боязнью воды и в дальнейшем падать в обморок от одного лишь воспоминания о чем-то, глубже лужи — и добрый «папа» ни за что не позволит мучить «дитятко». А очищение — была же там, очистилась, разве нет? Жаль, теперь срочно надо придумывать нечто новое, ведь чтобы изобразить внезапную неуклюжесть, придется перелезать тот удобнейший парапет, а это на случайность ну никак не тянет…

Интересно, храмовники сами решили упростить жизнь принцессы или им высочайше намекнули? Вряд ли! Плести такие интриги император не станет. Не в его характере. Зачем придумывать мелкие пакости? Со старым обрядом отвел душу — и жди себе, когда можно будет безопасно заменить двойника настоящей дочерью, параллельно обдумывая наказание для своевольной девки.

В том, что их с Марком и ребенком отправят в деревню, как было обещано вначале, девушка не то чтобы сомневалась… Нет, она была уверена, что не пробудет на свободе дольше часа после отставки за дальнейшей ненадобностью. И гвардеец не проживет ни одной лишней минуты — в отличие от безвестной рабыни, которую можно обезобразить до неузнаваемости и приспособить для самых разных целей, его слово имело вес и цену. Даже обвиняй его в государственной измене — если Марк начнет говорить, к нему прислушаются. Может, насчет подмены и не поверят, но уверенность в нечистой игре останется и существенно ухудшит невеселую ситуацию в стране. Нет человека — нет проблемы…

Длинные тени от колонн пересекали Озеро. По-видимому, берег был слишком пологий, поскольку настил немного выдавался над водой. Подойдя к сходням, Лин оглянулась. Хранители стояли в шаге позади — наверно, еще ожидали импровизации. Зрители вытянулись, как по струнке, вокруг разлилось напряжение…

А впереди, на противоположном берегу, — Его Величество с полотенцем в руках. Или с простыней… Черт, какая разница?!! И он явно недоволен. Вероятно, не ждал такого смирения «дочки», хотел насладиться ее ломанием. Или, наоборот, совесть замучила, жалеет… И эти, за спиной, тоже сочувствуют…

«А ну вас!» — почему-то мысль о чужой жалости привела девушку в ярость. Вперив взгляд в императора и надеясь, что он смотрит в ее глаза (проклятая близорукость… хоть бы в этот миг увидеть его замешательство!), Лин сделала шаг и оказалась у черты. Встряхнула головой, словно прогоняя ненавистные сомнения. Усмехнулась про себя, представляя, что сейчас подумают зрители. Прогнала подлую мыслишку о том, как потом оправдаться перед Гартоном. Повернулась направо, взглянула на «суженого».

Злые языки поговаривали, мол, принц умом отнюдь не в батюшку пошел, а, стало быть, грешила покойная королева и в законности престолонаследника можно усомниться. Так же ходили слухи о его буйном нраве и слабом терпении. И все. О том, что фигурой и лицом Геданиот — вылитый король Грайт лет тридцать назад, умалчивалось. Похоже, уравновешивающим достоинством это не считали. Да и вообще информации о потенциальном женихе было на удивление мало. Словно засекретили его… для всей страны сразу, или как? Странно, ведь сплетни чаще всего разносят женщины, а для них такой красавчик — что собаке кость: не бросят, пока подчистую не обглодают.

Заметив, что стал объектом пристального внимания, принц степенно повернулся в анфас, картинно поправил вьющиеся золотистые (любая красавица удавилась бы за такие!) волосы, подарил белоснежную улыбку и подмигнул. Поразившись столь радушной встрече, Лин неуверенно улыбнулась в ответ и продолжила изучение. Гартонцы вообще славились могучей мускулатурой, гордясь шириной плеч наравне с воинскими умениями. В этом плане Геданиот явно не оказался бы последним. Девушка решила, что его фигура почти идентична фигуре Кари — ну, может, метаморф был немного повыше. Если б не светлые волосы, то издали разница почти не заметна. Да, гартонский принц точно не мог страдать от отсутствия женского внимания. Крохотное количество сплетен о нем не только удивляло, но и настораживало.

Тут до Лин наконец дошло, что она рассматривает подробности гартонской анатомии из-за отсутствия на Геданиоте хламиды. Когда он успел? Вроде взгляд не отводила, а тут бац — на тебе, любуйся. Милая же улыбка, похоже, является приглашением составить компанию.

«Ага, прям разбежалась!» — того, что случилось потом, никто не ожидал.

Девушка мимолетом посмотрела на синюю полосу, разделяющую озеро. Вот оно, самое простое и быстрое решение проблемы. И месть, кстати. Прыгнуть туда, посвятив себя богине… Паника, крики… Грайт в ярости, Малдраб в… в нехорошей ситуации. Эх, знать бы, что там, в глубине!

Пока Лин размышляла над своими дальнейшими действиями, Кари, видимо, решил, что пришло время подбодрить публику. Меч выскользнул из его ладони и глухо ударился о доски. Пожалуй, никто не заподозрил бы его в нарочитости… если б от «случайного» падения не подломилась левая опора мостика.

Вся конструкция угрожающе склонилась в бок, и Лин, дабы удержать хоть какое-то равновесие, схватилась за правый поручень. Он масляно блестел — то ли от смолы, то ли просто брызги налетели. Но откуда здесь брызги? Ветра нет, дождя тоже, росы нигде не видно. Девушка успела подумать, что могли бы и получше подготовиться, вдруг где-то еще и занозы сидят в ожидании? А потом… По телу прошла волна боли, судороги свели, казалось, все мускулы одновременно… Она навалилась на поручень, и он начал рушиться в воду… Прямо на прикрытые водорослями острые колья какой-то старой конструкции. Лин представила, как повисает на них, словно наколотая бабочка, трепыхается в луже собственной крови, будто в красном вине… И пожалела, что не страдает отсутствием фантазии. Затем боль на миг ушла, чего ей хватило, чтобы оттолкнуться изо всех сил и провалиться в синеву, потянув за собой Кари, который почти успел поймать ее над водой. Как Марк ласточкой ныряет за ними, а толпа, невзирая на запреты, вплотную окружает Озеро, девушка уже не видела.

Глава 3. Об иллюзиях и Смерти

За иллюзии расплачиваются действительностью.

Жизнь и смерть ходят рядом, но ничего не знают друг о друге.