Антон Медведев - Любимая ведьма

Ознакомительный фрагмент

— Дай бутылку…

Клава торопливо протянула ему воду. Жора грубо выхватил бутыль, запрокинул голову. Пил он жадно, вода текла по губам, по волосатой груди. Осушив бутылку, со злостью швырнул ее в раскрытую настежь балконную дверь. Попал в косяк, пластиковая бутыль громко щелкнула и отскочила в сторону.

— Ушла… Ведь опять ушла, гадина… — Жору трясло от ярости. Он несколько раз глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться, но это ему не помогло.

— Жора, ты что? Плохой сон приснился?

Жора ничего не ответил. Посмотрев на жену пустым взглядом, встал с кровати и пошел на кухню. Затем вернулся. Вглядевшись в его мрачную фигуру, Клава вдруг поджала ноги и завизжала.

В руках у мужа был большой кухонный нож. Подойдя к кровати, Жора мрачно взглянул на жену:

— Уймись, дура…

Затем лег на кровать, ухватился за нож обеими руками, взглянул на Клаву, его губы вдруг изогнулись в сатанинской ухмылке:

— Извини, милая, — медленно произнес он. — Придется тебе пока обойтись без магазинчика…

Мрачно усмехнувшись, Жора глубоко вздохнул и с силой вогнал нож себе в грудь. Клава взвизгнула. Тело мужа дернулось, затем расслабилось и обмякло. Голова повернулась в сторону Клавы, из уголка приоткрытого рта показалась струйка крови.

Несколько секунд Клава ошеломленно смотрела на мужа, не в силах понять, осознать произошедшее — все это казалось дурной шуткой. Попыталась было коснуться ножа, но не решилась и торопливо отдернула руку. Затем осторожно сползла на пол и стала пятиться, пока не уперлась в стену. Прижавшись спиной к холодному бетону, закрыла ладонями лицо и тихо заплакала…

Глава пятая

Самым мучительным для него было непонимание. Теперь Сергей отдавал себе отчет в своих чувствах — он действительно любил Татьяну. Любил ее, верил ей. А она так подло его обманула…

Сергей стоял у большого открытого окна и смотрел на улицу, сквозь витиеватые прутья решетки был хорошо виден лес. Все правильно — там, у озера, она убила его. Отравила, обманом заставив выпить проклятое вино. Но ведь он жив? Значит, это еще не смерть? Или это и есть она, жизнь после смерти? Тогда это объясняет многое из того, что с ним произошло.

Но если он умер, то почему все окружающее так реально? Сергей провел рукой по прутьям решетки — и не ощутил ничего необычного. Обычный металл, обычная кованая решетка. Но как тогда быть с монстром, как быть с ненормальной дверью?

Он прошел в холл, снова ощупал дверь — никакого намека на недавнюю эфемерность. И все-таки что-то было удивительно ненормальным…

Сергей вернулся в зал, сел в кресло. Оглядел руки — и снова не нашел ничего необычного. Самые обычные руки, даже теплые…

Хорошо, подойдем с другой стороны: что необычного он сегодня увидел? Много чего. Например, сюда он прилетел — точнее, его приволокли — по воздуху. Это вполне естественно — для привидения. Значит, он сможет полететь и сам…

Сергей попробовал — ничего не получилось. Словно чего-то не хватало. Но ведь в детстве он часто летал во сне. Тогда это было так здорово…

Он попытался сосредоточиться на посетивших его воспоминаниях и неожиданно для себя взмыл в воздух. Это оказалось настолько здорово, что Сергей даже засмеялся, нелепо повиснув в воздухе и с трудом удерживая равновесие. Попробовал пролететь по комнате, неуклюже замахал руками и опустился на пол. Тем не менее это было замечательно.

— В смерти есть свои преимущества, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Неясно только, что будет дальше…

Попытка научиться летать отняла у него слишком много сил, Сергей с неудовольствием заметил, как туманится его сознание. Мелькнула мысль о том, что неплохо бы поесть, но это было чисто логическое умозаключение — есть почему-то не хотелось. Да и кто знает, чем питаются привидения?

Он снова сел в кресло, вытянул ноги. Устало вздохнул. Разумеется, то, что он жив, — это неплохо. Но было бы совсем хорошо, если бы кто-нибудь ответил на накопившиеся у него вопросы.

Сергей снова вспомнил Татьяну. Кто она и почему так с ним поступила? И где она сейчас? Она ведь все время кого-то боялась. Даже ясно кого — того неприятного типа, с которым он столкнулся в парке.

Воспоминания о Татьяне снова навели его на грустные. Да, он чувствовал себя преданным и обманутым. И тем не менее очень хотел ее увидеть. Жило в душе ощущение того, что все совсем не так, как он думает, что не предавала она его и не обманывала. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Все выяснится — если только ему удастся ее найти. И если это вообще в его силах. Ведь он умер, а с того света еще никто никогда не возвращался.

День выдался очень жарким. Дул слабый ветерок, ленивые волны с тихим шуршанием наползали на берег, вызывая веселье среди плескавшейся на мелководье малышни. На пляже было многолюдно, жара безжалостно гнала людей к воде. Кто-то загорал, кто-то неторопливо плавал у берега, не рискуя забираться в глубину. Наиболее опытные пловцы — или те, кто себя таковыми считал, — демонстративно отплывали подальше. Пляж жил своей обычной размеренной жизнью, когда все вокруг неожиданно накрыл истошный женский крик.

— Леночка… Где Лена? Лена!!!

Вокруг кричавшей женщины поднялась суета, несколько мужчин кинулись в воду, кто-то стал звать спасателей. Но помощь спасателей — как обычно, их на месте не оказалось — не понадобилась. Не прошло и минуты, как один из мужчин торопливо выволок на берег бесчувственное женское тело.

Ей было лет двадцать пять. Спутанные мокрые волосы с нитями водорослей сбились в грязный комок, синеву губ не могла скрыть даже ярко-алая помада. Вытащивший девушку мужчина с помощью нескольких добровольных помощников перевернул пострадавшую лицом вниз, изо рта девушки вытекла струйка воды. Продолжавшая голосить мать суетилась вокруг, только усиливая неразбериху. Затем через толпу любопытных пробилась властная пожилая женщина и взяла все в свои руки. Ее команды были сухими и четкими — и вот уже один из мужчин ритмично массировал девушке серде, а сама женщина, очистив пальцем рот пострадавшей и зажав ей нос, усердно вентилировала ей легкие. Так прошла минута, другая — девушка не подавала признаков жизни. Тем не менее женщина не оставляла попыток оживить пациентку, на лице ее выступили капли пота. И лишь когда стало окончательно ясно, что все напрасно, что девушка мертва и ей уже ничем не поможешь, мужчина прекратил массировать сердце, женщина встала с колен и печально взглянула на заплаканную мать.

— Простите, я ничего не могу сделать. Она пробылав воде слишком долго…

Именно в этот момент и произошло чудо — так, по крайней мере, потом говорили все, кто наблюдал происходящее. Лежавшая на песке девушка вдруг изогнулась и захрипела, женщина торопливо опустилась на колени и с помощью мужчины-помощника быстро перевернула ее лицом вниз. Девушку тут же вырвало, ее дыхание было хриплым и тяжелым.

— Ну, все, милая, все, теперь все будет нормально… — успокаивала ее женщина, рядом всхлипывала счастливая мать. — Дайте ей горячего чаю, оденьте во что-нибудь теплое. И пусть больше так далеко не заплывает…

С ней и в самом деле все оказалось нормально. Лишь дома выяснилось, что произошедшее отразилось на памяти девушки. К ужасу матери, она совершенно ничего не помнила. Не узнала даже прибежавшего Кирилла — он примчался, едва узнав, что с Ленкой случилась беда.

— Я все вспомню, — успокаивала их Лена, при этом глаза ее лучились теплом и спокойствием. — Просто дайте мне время…

Больше всех расстроился Кирилл, хотя и пытался не подавать виду. Ленка, его Ленка, с которой он дружил едва ли не с детства и от которой наконец-то получил согласие стать его женой, — его не помнила! Это был какой-то кошмар. Добрых два часа просидел он у ее постели, раскладывая перед ней фотографии, объясняя, где и когда они все это снимали, — а она лишь улыбалась и изредка кивала, и видно было, что мысли ее находились сейчас где-то очень далеко. В конце концов, чувствуя, что выходит из себя, Кирилл ушел. Пообещав, впрочем, зайти завтра вечером.

Появились и другие странности. Выяснилось, что Елена не любит конфет и вообще сладкого, хотя раньше была неисправимой сластеной. Ближе к вечеру стало ясно, что ей мешают длинные волосы, ее краса и гордость, и стоило больших трудов уговорить ее не принимать радикальных решений. Лена согласилась, но было ясно, что согласие это сугубо временное, до первой парикмахерской.

Казалось, Елену подменили. Она не стала хуже — просто стала другой. И не считала нужным это скрывать.

— Знаешь, мама, — сказала она расстроенной матери, — я просто очень многое поняла. Извини, но моя жизнь была чудовищно глупа, не хочу ни о чем вспоминать. Теперь все будет совсем по-другому.

— А Кирилл? — сорвался с губ матери терзавший ее весь вечер вопрос.

— Кирилл — хороший парень, — улыбнулась Лена, — но лучше не торопиться. Давай подождем еще немного, хорошо?