Лоуренс Уотт-Эванс - Драконья погода

И опять Арлиан долго всматривался в темноту, ему вдруг захотелось увидеть лицо Энзита — увидеть хоть что-нибудь, кроме черной пустоты. Потом он спросил:

— Ты хочешь сказать, что поклялся драконами?

— Нет, — ответил Энзит. — Я дал слово драконам, когда прогнал их из Земель Людей, и, заставив оставаться в пещерах, связал собственной клятвой.

— Ты связал их? Ты, сам?

— Да, я имел такую честь.

— Однако иногда они вылетают из пещер, — напомнил Арлиан.

— Да, когда устанавливается драконья погода. Они драконы, юноша, их нельзя связать, как человеческое существо, даже клятвой. Но они говорят со мной, когда искушение становится особенно сильным, и мы договариваемся относительно того, что им будет позволено.

— Например, мой дом и моя семья, — с горечью проговорил Арлиан.

— Да, ты прав, — не стал спорить Энзит. — Я выбрал твою деревню по своим собственным соображениям. Я не знал, что кто-нибудь останется в живых и что ошибка будет мне дорого стоить. Следовало это предвидеть — драконам нельзя доверять.

— Неужели ты считаешь, что они намеренно оставили меня в живых?

— Да, юноша, я так считаю. Мне известно о драконах больше, чем любому живущему на земле человеку. Я не сомневаюсь: они знали, что ты в подвале, и намеренно оставили тебя в живых.

— Почему? Я поклялся их уничтожить!

Некоторое время Энзит не отвечал. Когда он снова заговорил, Арлиан уловил в его голосе искреннее веселье.

— В самом деле? Совсем, как меня?

— Да! Они убили моих родных — и если смертному по силам уничтожить дракона, я это сделаю!

— Драконам плевать на твои клятвы и обещания, Арлиан, — сказал Энзит. — Они боятся только меня. А ты был одиннадцатилетним мальчишкой — тьфу! Они опасались тебя не больше, чем котенка! — Он рассмеялся. — Они ведь не знали тебя так, как узнал я.

— Значит, их можно убить? — нетерпеливо спросил Арлиан.

— Черных драконов? Самых старых? Не знаю, но думаю, что это возможно.

— Ты сказал, они тебя боятся?

— Так и есть. Мне известно, как они размножаются, и я знаю, что нужно сделать, чтобы этому помешать. Драконы не вечны, как и те, кого они осквернили своим ядом. Мы живем столетия, а драконы — тысячелетия, но в конце концов все умирают. Они, как и мы, не хотят, чтобы их род прекратился. И хотя я не могу убить взрослого дракона, им известно, что мне вполне по силам уничтожить нерожденных детенышей — вот почему они меня боятся.

— Но как тебе удалось открыть их тайну? — спросил Арлиан. — Случайно?

— А это имеет значение?

— Может быть. Если ты ее узнал, то где гарантии, что она не известна кому-нибудь еще?

— И тогда ты сможешь без сожаления меня убить, да? — Энзит снова рассмеялся. — Ни один дракон не родился за последнюю тысячу лет, Арлиан. Как их тайну мог выведать кто-нибудь другой?

— Значит, ты мешаешь им рождаться, — спросил Арлиан, — и драконы это терпят?

— Нет, Арлиан, — проговорил Энзит — и юноша понял, что голос его врага приблизился. Он так увлекся разговором, что позволил Энзиту подойти незамеченным. Арлиан рассек клинком воздух и сделал три быстрых шага в сторону. — Не я помешал рождению новых драконов. Период вынашивания у них занимает тысячелетие, по моим подсчетам, новые драконы появятся на свет в следующем столетии. Всего несколько штук родится в течение грядущей тысячи лет — но за прошедшее тысячелетие на свет не появился ни один.

— Почему? — осведомился Арлиан. — Если их секрет известен только тебе…

— Так было не всегда, — перебил его Энзит. — Войны людей и драконов продолжались не потому, что люди осмелились восстать против владычества драконов, — человечество нашло способ их уничтожить. Истинную природу знания скрывало тайное общество, я являлся одним из членов первого Ордена Дракона.

Общество Дракона, членом которого ты стал, лишь жалкая пародия на Орден, Арлиан. Пародия, которую я создал после того, как предал Орден, чтобы спасти собственную жизнь. И когда Орден прекратил свое существование, я остался единственным обладателем его тайного знания и сумел сделать то, что оказалось не по силам всему Ордену, — освободил человечество от драконов, но не в результате сражений, а обменявшись клятвами.

— И если ты умрешь, драконы освободятся от своего слова?

— Конечно.

— Выйдут из пещер и восстановят свое владычество над Землями Людей?

— Я не знаю, что они сделают, Обсидиан, — устало ответил Энзит. — Я не настолько хорошо их понимаю. Мне лишь известно, что, когда меня не станет, и тайна их рождения исчезнет вместе со мной, они будут свободны от любых обещаний.

— И ты никому ничего не говорил? Никогда не записывал?

— Ты наивный юный глупец, — заявил Энзит. — Я не хочу умирать, и меня мало волнует, что станет с людьми после того, как я покину сей мир. Есть и другие причины… Нет, я ни с кем не поделился своими тайнами. И не стал доверять их бумаге. Документы можно украсть или переписать. А вдруг они попадут к случайным людям. Итак, ты по-прежнему намерен меня убить, несмотря на то что моя гибель скорее всего будет иметь ужасные последствия для человечества?

— Ты все равно когда-нибудь умрешь, — сказал Арлиан.

— Тут ты прав, — согласился Энзит. — Впрочем, тебя тоже ждет смерть. Возможно, мне осталось жить всего час — меньше, если ты сумеешь победить меня — или еще одно столетие. Неужели целое столетие мира, подаренное людям, не стоит того, чтобы отказаться от мести?

— Нет, — сказал Арлиан. — Нет, если тебе остался всего час, и нет, после того как ты заявил, что только один из нас выйдет отсюда живым. У меня нет возможности проверить, сказал ли ты правду, вполне возможно, что ты все придумал!

— Клянусь богами, живыми и ушедшими, я сказал правду.

— Я не могу тебе поверить, — с сожалением проговорил Арлиан. — Ты ведь сам признался, что нарушил клятву, которую дал Обществу Дракона.

— Общество Дракона — это обман! — выкрикнул Энзит.

— Однако ты клялся, — настаивал Арлиан.

— Значит, ты мне не веришь.

— Не верю, — подтвердил Арлиан. — Если ты говорил правду, то поведай мне свою тайну, если хочешь остаться в живых, потому что я постараюсь сделать все, чтобы ты не вышел отсюда живым.

— Однако победу могу одержать я, — возразил Энзит.

— Что ж, попытайся. Тем более поделись со мной своей тайной — если ты меня убьешь, она не покинет этой пещеры.

После долгой паузы Энзит задумчиво проговорил:

— Пожалуй, я больше ничего тебе не скажу. Быть может, придет время, когда ты сам все узнаешь, но не от меня.