Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись первая.

— Мне не нравятся убийства, — рассеянно откликнулся Рене.

— В самом деле? Если мне не изменяет память, только в Оленьем замке ты оставил две дюжины трупов.

— Это другое дело. Я защищался.

— Для тех, кого ты убил, важен результат. И в случае с Годоем и Иланой важен результат. Ты не хочешь войны с Таяной, и ты думаешь, как уничтожить врага. Огонь надо гасить огнем, и, кстати, не забывай, что твой ребенок — законный наследник Таяны.

— Я в этом вовсе не уверен. Мы не знаем ничего, кроме того, что королева беременна.

— Лгать самому себе — занятие недостойное. — Жан-Флорентин переменил позу и теперь сидел почти по-человечески, закинув ногу на ногу. — Ты прекрасно знаешь, что Стефан не вступал в интимные отношения с Герикой, так же как и король Марко. Кроме того, Герика не такая женщина, чтобы завести себе мужчину для удовольствия.

— Ты-то откуда это знаешь? — вздохнул адмирал, в который раз не зная, злиться ему или смеяться.

— Я хорошо разбираюсь в женской психологии. Только мозг, не обремененный специфическими эманациями, — Жан-Флорентин с удовольствием выговаривал мудреные слова, вряд ли понятные в Тарре кому-то еще, — может оценить схему поведения мыслящего существа. Принцесса Илана, пока не получит тебя, будет весьма неразборчива в своих интимных связях, а вот Герика слишком пассивна и равнодушна. Разумеется, если кто-то проявит к ней настойчивый интерес, она уступит, но такое если и произошло, то после нашего отъезда, а забеременела она раньше.

— Хорошо. Убедил. Я — отец ребенка, хоть я только выполнил просьбу короля Марко.

— Правильно. Он хотел любой ценой сохранить династию, и ты должен довести дело до конца. То есть найти ребенка, вырастить его и передать ему его державу в достойном виде, а для этого надо победить Михая, что опять-таки легче всего сделать с помощью Иланы.

— Скажи лучше, ты что-нибудь знаешь о крепости Варха?

— Ты уходишь от ответа.

— Нет. Просто хочу понять, почему все время думаю о Вархе.

— Это же очень просто! — Жан-Флорентин полыхнул самодовольным золотом. — В Вархе нет ничего важного, но ты помнишь, что Годой, когда был Зеноном, сказал: «Варгх хродэ».

— Не помню.

— Помнишь, но ваша память многократно уступает нашей. Вы пользуетесь тем, что осталось сверху. Того же, что утонуло, вы не видите. Слова Годоя утонули. Они лежат на дне и тебя тревожат. Ты слышишь похожее слово и придаешь ему смысл. Понятно?

— Что значит «Варгх хродэ»?

— Этот язык мне незнаком, — признался жаб. — Я не слышал его. Он или мертв, или не принадлежит Тарре. Я могу уловить разлитую в эфире мысль и облечь ее в понятные вам звуки, но не наоборот, но вернемся к нашей принцессе. Напиши ей, что ты ее прощаешь, понимаешь ее чувства, но что она сама была виновата, заговорив с тобой не о любви, а о политике. Вырази сожаление, что будущий король Эланда, ей это понравится, и жена регента Таяны — теперь непримиримые враги. Намекни, что, если бы не ее замужество, все можно было бы исправить, и передай ей на память какой-нибудь пустячок — кольцо или кинжал… Мне кажется, кинжал будет уместнее.

— Нет, Жан-Флорентин, — серьезно и грустно сказал герцог, — из этого ничего не выйдет. Может, у кого-то на обмане и вырастает хороший урожай, но я не из их числа. Каждому — свое. Я никогда не смогу воспользоваться женщиной, чтобы победить мужчину. И я никогда никого не подтолкну к убийству из-за угла.

— Но ты хотя бы понимаешь, что своим отказом убьешь множество людей?! Одно твое письмо может предотвратить войну.

— Нет. Если бы речь шла только о Годое, то, убив его, мы могли бы остановить колесо… Наверное, я бы воспользовался твоими советами, хоть они, прямо скажем, подловаты, но разве ты сам не видишь, что происходит? Будь все в порядке, я бы ни с тобой, ни с Эарите, ни с Романом даже не встретился. Мы объединились только потому, что кто-то начал игру, и это не Годой. Если тарскиец подохнет, прячущиеся за его спиной откроют лицо и бросятся на нас раньше времени, и не Илане их остановить.

Теперь ребенок. Я до сих пор не знаю, что с ним связано, но эта тайна еще не раз станет у нас на пути. В том, что Стефан отказался от Герики, в том, что Марко взял ее в жены, а потом отдал мне, — во всем этом был вызов судьбе, попытка перескочить рифы по высокой воде, но удалась ли она? Не знаю, что и думать, а раз так… Займемся тем, что за нас никто не сделает. Прежде чем спустить на нас свою нечисть, хозяева Годоя развяжут обычную войну, вот тут-то мы их и встретим. Мы должны продержаться, пока Роман не найдет Проклятого. И мы продержимся!

— Я уважаю тебя, герцог, — отозвался после длительного молчания философский жаб, — тебя нельзя не уважать! Теперь я понимаю, почему ты избран, и как никогда уверен, что именно твоя любовь спасет мир.

— О святой Эрасти и вся кротость его!..

— И все-таки я не понимаю, зачем ты ее тащишь на остров эльфов, — с ходу начала Лупе. Роман прекрасно знал эту ее манеру бросаться в бой, словно продолжая разговор, которого еще не было. — Не понимаю! Это глупо и жестоко. Если ты не хочешь оставлять ее у нас, отвези к Рене, он примет ее из-за Стефана. И вообще… Если тебе так нравятся болота, оставь ее у Матушки. Если что, та защитит не хуже твоих родичей!

— Ты сама не понимаешь, что говоришь…

— Я как раз понимаю, а вот ты — нет! Тащить девочку неизвестно куда после того, как она потеряла ребенка.

— Это был не ребенок, а чудовище…

— Девочка этого не знает. Она прибежала за помощью, а мы чуть ее не погубили! И не говори мне, что для ее же блага… Мы ее предали, ты это знаешь не хуже меня! А теперь ты хочешь ее где-то запереть… Она, видите ли, может представлять какую-то угрозу. Это Геро?! Оставь ее Матушке или Рене, если уж нам не доверяешь!

— Лупе, родная моя, прекрати. Неужели не ясно, что дело не в вас с Симоном? Ее ищут и не уймутся, пока не найдут.

— И пусть себе ищут. На здоровье. Им и в голову не придет искать Герику под самым носом.

— Не владей они магией, возможно, вы бы и выкрутились, но еще несколько недель, и в ход пойдет все, что у них есть. Пойми, на карту поставлено слишком многое, чтобы рисковать.

— Хорошо, проводи нас в Идакону. Рене нас примет.

— Не сомневаюсь, но после рождения ребенка очень многое изменилось. У нас нет времени, так что мне придется вас с Симоном бросить. Герику должны увидеть…

— Как редкого зверя, да? Думай, что говоришь! Ты не бог, чтоб решать за других.

— Боги как раз этим не занимаются. Они, да будет тебе известно, предоставили нас самим себе…

— Не придирайся к словам! Геро ничего не смыслит ни в жизни, ни в магии. Она потеряла всех. Стефан мертв, Михай и Ланка для нее сейчас враги. Преданного ты отпустил. Если и мы ее предадим…