Елена Тыртышникова - Черный замок

— Зачем? Зачем вам? — охнул ошарашенный просьбой Зелн.

— Тогда я смогу говорить, что у меня есть законный наследник. А ваше имя — имя уважаемого столичного мага, мастера — послужит нам надёжной защитой.

— Граничные бароны? — понял юноша. — Они претендуют на вас и ваши владения?

— Да. Тем более, после смерти отца и его покровителя… какого-то графа. А если ещё мама выйдет замуж за Шилку… Они найдут вполне законные основания лишить нас земель. Но я хочу, чтобы мама была счастлива!

— Чего не будет в нищете, — закончил за девушкой Зелн. Он шагнул к юной баронессе, та испуганно дёрнулась, но не сдвинулась с места, готовая на всё. — Вы смелая и сильная! — чародей протянул руки к лицу, скрытому маской. — И вот, что я вам скажу! В идее «мальчик ли, девочка» мне не нравится одно: почему «ли» ?

— Вы хотите? — она осеклась, когда Зелн вытянул с её ушка маленькое колечко и вдел его себе в ухо, едва заметно поморщившись от нешуточной боли — чародей не носил серёг.

— Да. Хочу… Но сначала мы с вами, моя госпожа, должны познакомиться. И… — мастер Света серьёзно посмотрел на невесту. — И я слишком уважаю себя, чтобы посметь не уважать жену!

Он протянул руку, чтобы снять маску, но не успел.

— Дети? Мы что-то пропустили?

Молодые люди обернулись на тревожный голос. Буквально в шаге от них стояла Дамалла Меркуш, от неё волнами накатывало беспокойство. Рядом хмурилась матушка Зелна, готовая защищать подругу и её дочь даже от обожаемого, единственного сына.

— Это я пропустил, госпожа, — после разговора с пока безымянной невестой чародей не боялся смотреть баронессе Меркуш в глаза. — Я слишком давно не был дома. Считаю, что следует это исправить!

— Если вы делаете это из жалости, то нам оно не нужно! — гордо выпрямилась женщина.

— Жалости? — Зелн позволил себе ухмыльнуться краешком рта. — О, жалость магам не свойственна.

Дамалла вдруг рванула полотно — чародей охнул. То, что когда-то Зелн принял за уродливую физиономию, в действительности оказалось ужасным шрамом, который пересекал прекрасное, божественное лицо. Баронесса Меркуш, пожалуй, могла бы считаться эталоном красоты, совершенством… Зелн подошёл к женщине и коснулся рваных линий, призвал Свет… и, обжегшись, рухнул на землю, подминая тоненькую травку, что старательно раздвигала белые плитки дорожки. Лицо баронессы не изменилось.

— Ох, что же ты меня не спросил? — вздохнула женщина, и маска вернулась на прежнее место. — Это не лечится. Когти волколака.

— И вы не обернулись? — изумился чародей, а в голове крутилась какая-то мысль — что-то это значило.

— Иммунитет. Изредка встречается, — пояснила Дамалла. — Теперь я вижу, что маги не жалостливы, но умеют жалеть. А ещё ты учёный. И ты привык жить в столице. Ты не сможешь долго быть с нами — и опять мы окажемся одни. Лучше и не пробовать.

— Пробовать надо всегда! — возразил Зелн. — Я знаю! Иначе я бы не стал мастером!.. И я — мастер.

Он решительно отцепил маску от лица невесты. Ему открылось простое, в целом, непримечательное лицо: весёлый нос, усыпанный золотом мелких веснушек, уже, правда, бледнеющих, румяные пухленькие щёчки, улыбчивый рот — девушка явно любила посмеяться, вот только печаль, что пряталась в уголках глаз, портила картину. Если бы Зелн не знал, что его невесте девятнадцать, не дал бы ей и семнадцати.

— Меня зовут Зелн Друг, — поклонился чародей.

— Очень приятно, — ответил юная баронесса. — Меня — Рэлла Меркуш. — затем, усмехнувшись, добавила. — Что, разочарованы?

— Вот уж, — хмыкнул белый маг. — Богиням поклоняются, а любят земных женщин. Кстати, на Отделении меня прозвали Язвительным. Или — просто Язва.

— Это предупреждение? Тогда врождённая вежливость требует и от меня признания: деревенские мальчишки кличут Рэллой Ехидной. Просто — Ехидна.

Молодые люди задорно и вызывающе улыбнулись друг другу, но от последовавшего замечания старшей баронессы Друг смутились до немоты.

— Вот же, нашли перед кем хорохориться! Думаете, в супружеской опочивальне это вам поможет?

Некоторое время жених и невеста ловили ртами воздух, но Зелн всё-таки взял себя в руки.

— Дамы, мне кажется, пора оставить это место мёртвым и возвращаться к живым.

— И что ты предлагаешь? — Дамалла поморщилась.

— Сегодня одна моя знакомая… — под тремя непонятными женскими взглядами чародей запнулся. — Она с моего Отделения. У нас всего две девушки и обе по уши влюблённые! Одна вообще — эльфийка! А другая сегодня замуж выходит. А я, между прочим, продавец… ну, в смысле, невесту жениху я отдавал. В общем, мне по рангу положено присутствовать на свадьбе. Может быть, присоединитесь?

— А это удобно?

Вместо ответа Зелн подхватил Рэллу за локоть и потянул прочь с кладбища… чтобы врезаться в Эфеля Душевного.

— Ты меня преследуешь?! — рявкнул тёмный магистр.

— Я тебя в первый раз сегодня вижу! — мгновенно обиделся молодой мастер.

— И что ты делаешь на моём кладбище?

— На похороны пришёл… — Зелн заметил в руках Эфеля накидку жениха. — Ой, они следующих уже искали. Жаль.

Магистр тотчас ухватил младшего чародея за подбородок и уставился на серьгу.

— И ты, предатель?

— Да иди ты, некромант недотворённый! — огрызнулся тот. Эфель скорбно пожал плечами и просочился сквозь ближайшую стену праха, за которой и исчез.

— Кто это? — удивилась Рэлла.

— Так, — отмахнулся Зелн. — Глава Чёрного Круга. Магистр Эфель Душевный… По мне — так Психованный!

Чародей создал портал перемещения и не заметил, как за его спиной переглянулись дамы.

Праздник всё ещё с трудом, но планомерно двигался к тому моменту, когда различия в происхождении, расовые предрассудки, профессия или отсутствие оной перестанут являться преградой для общения. Скоро, пожалуй, и политика отойдёт на второй план. Впрочем, она ещё долго будет играть первую партию, если не соло.

Романд и Льеэфа Л-лотай держались непринуждённо, будто всю жизнь только тем и занимались, что на пару шлялись по официальным приёмам — только очень и очень намётанный глаз смог бы заметить, что отец и сын не общались друг с другом. Если же они были вынуждены говорить, то ни тот ни другой на собеседника не смотрел и обращался исключительно к воздуху или ближайшему подходящему предмету, вроде стола, салатницы или рукава собственного камзола. При этом они мило сидели рядом, раздавали комплименты окружающим, вступали в дискуссии и вообще вели себя естественно. Прирождённые правители.

Здесь находился и герцог Имлунд Зелеш, который вызывал священный трепет. Казалось бы самый известный в империи рогоносец, но вот же — вывернулся, не придраться. Снова защитник и воспитатель правящей династии! Снова спаситель Гулума! И прочая, прочая, прочая… Авторитет первого советника поддерживали и император с престолонаследником, и старший сын. Наверное, и средний тоже, но он на свадьбу не явился, так как был серьёзно болен и безвылазно сидел в родовом замке под присмотром жены.