Светлана Борисова - Колыбельная для вампиров

— Хватит валяться, милая. Подъем. Знаешь ли, мне сегодня предстоит переделать массу дел. Потому будь добра сделай кофе.

Немедленно вскочившая на ноги девушка, схватила халатик и побежала в кухню. Поставив чайник на газ, она принялась лихорадочно рыться по полкам и страшно обрадовалась, найдя затейливую банку с остатками растворимого кофе. Достав самую красивую чашку, она высыпала в нее весь имеющийся в наличии коричневый порошок со слабым кофейным ароматом и залила его кипятком.

— Тебе с молоком и сахаром, или с чем-то одним? — выкрикнула она, услышав, что Михаил принимает душ.

— Нет! Только черный.

Покончивший с водными процедурами в крошечной ванной Палевский, оглянулся в поисках фена, но тщетно. Он и не подозревал, что здесь его никогда и не водилось, впрочем, как и многих других совершенно привычных для него удобств.

— Вот черт! Кругом такое убожество, что даже волосы высушить нечем. Какой-то каменный век и даже хуже. Во всяком случае, мамонтов точно всех уже съели, и из еды осталось только каменное печенье времен неолита, — пробормотал Михаил, и с ожесточением принялся вытирать длинные волосы махровым полотенцем. Когда он вошел в кухню, сияющая Лиза торжественно протянула ему кофе. Тот с недоумением посмотрел, а затем с подозрительным видом принюхался к содержимому чашки.

— Прости, а что это такое? Я же просил кофе.

— Но это он и есть!

Снова недоверчиво посмотрев на коричневую жидкость, Палевский все же решился и, сделав глоток, досадливо поморщился.

— Считаешь, это кофе? — нейтрально произнес он, поставив звякнувшую чашку на стол. — Ну-ну. Вынужден тебя огорчить, сей напиток не имеет к нему никакого отношения.

— Честное слово, это самый лучший растворимый кофе! — горячо запротестовала Лиза. — Девчонки из нашего отдела подарили его мне на день рождения. Он такой дорогой и стоит уйму денег!

— Хорошо-хорошо, я тебе верю, милая. Очевидно, я просто не привык к такому сорту кофе, — поспешно ответил Михаил, пристально глядя на покрасневшую, как маков цвет девушку. В его присутствии она так часто проделывала этот фокус, что это его уже забавляло.

— Прости, мне больше нечем тебя угостить, — опустив руки, потерянно прошептала жутко расстроенная девушка.

— Неважно, милая, не бери в голову, еда для меня не имеет значения, — рассеяно ответил Палевский, напряженно размышляя. «Лучше сразу проверить, стоит ли овчинка выделки…»

Очнувшись, он мягко добавил:

— Поскольку я спешу, давай-ка уладим с тобой кое-какие насущные вопросы. Ну-ка, подойди ближе. Подними голову и не смей отводить взгляд.

Пойманная в капкан зеленых ледяных озер его глаз, Лиза почувствовала, что безвозвратно тонет в их бездонной прозрачной вселенной с сияющими золотисто-коричневыми искрами звезд. Она ощутила, как чужая воля безжалостно давит на нее, стремясь, во что бы то ни стало подчинить. Девушка приложила неимоверные усилия, чтобы выстоять в схватке характеров, но на каком-то этапе борьбы она настолько обессилела, что полностью отключилась и впала в состояние похожее на обморок, и только легкий удар по щеке привел ее в чувство. Она испуганно посмотрела на Палевского и в ее глазах заблестели слезы.

— Ничего страшного, не нужно пугаться, милая, — успокаивающе произнес он и, придержав девушку, покачнувшуюся от нахлынувшей слабости, усадил ее на колченогий табурет. — Все в порядке.

Палевский внимательно глянул в лицо Лизы, и та мгновенно по-детски зажмурилась. Он холодно улыбнулся.

— Не бойся, дурочка, я не тебе причиню вреда. Держи визитку, позвонишь мне в пять часов. Ни раньше, ни позже, а ровно в пять. Ты поняла? Да, ты переезжаешь, до вечера у тебя есть время, собери вещи, которые дороги как память, и жди, я за тобой заеду. А сейчас слушай меня очень внимательно, если не хочешь неприятностей. Больше никогда не смей появляться у моего офиса! Ты поняла? Ни-ког-да! — он смерил девушку ледяным взглядом, и та безвольно кивнула головой.

— Я поняла.

— Вот и умница. Все, мне пора, — бросил Палевский уже на ходу. Но у двери Лиза его догнала и, обняв, прижалась к нему.

— Постой, не уходи! Скажи, что-нибудь на прощание, чтобы я знала, что я хоть чуточку тебе небезразлична! — умоляюще попросила она, но тот не глядя на девушку, с высокомерно-неприступным выражением на лице, мягко отстранил ее в сторону, и шагнул за порог.

— Прости, милая, мне некогда. Помни, что я тебе сказал.

Как выстрел, щелкнул захлопнувшийся автоматический замок и Лиза, прижавшись спиной к входной двери, медленно сползла вниз. Присев на корточки, она закрыла лицо ладонями и горько заплакала.

Тем временем Палевский скользнул внутрь своей машины и с удовольствием закурил. Выйдя за дверь, он моментально позабыл о девушке и, мысленно пробежавшись по списку неотложных дел, повернул ключ. Машина плавно тронулась с места. «Мерседес», стоящий во дворе дома, никто не тронул. Шпана, не задумываясь, обходила дорогую иномарку стороной. И только вспомнив о подопытных ментальниках, задействованных в ходе сегодняшнего эксперимента, Палевский рассеяно подумал: «Хорошо было бы и Лизу прогнать через пограничные состояния. Конечно, если у нее здоровое сердце и посмотреть, как изменятся характеристики ее мозговых полей…»

Заметки на полях или эссе о неприятии родства

Берегитесь, люди! Берегитесь! И не гонитесь за теми, кто показался вам прекраснейшей мечтой! Знайте, что устремляясь в погоню за недостижимым идеалом, вы можете нарваться на вампира, и тогда берегитесь! Знайте, что вы для него — все равно, что прах под ногами. Для сверхчеловека значим только сверхчеловек. Подобное признает только себе подобное.

Забавно, но нетерпимость вампиров к ближайшим родственникам перекликается с чувством неприятия человечеством своего родства с высшими приматами.

Конечно, слишком многое во внешности обезьяны говорит человеку о том, что они — близкородственные виды. Но при виде их карикатурных тел и мерзких ужимок у среднестатистического homo sapiens возникает сильнейшее желание откреститься от такого близкого родства.

Сотворение Галатеи. Кстати, это еще не повод лезть в ее кровать

В распахнутом окне, на мгновение нарисовался высокий темный силуэт и одним гибким движением бесшумно спрыгнул в комнату. В одно мгновение незнакомец оказался у кровати и, склонившись, внимательно вгляделся в лицо спящей девушки. Оно казалось бледной театральной маской, а огромные полукружья темных ресниц на ввалившихся щеках, придавали ей трагический вид. Даже во сне у Мари не пропала аура обреченности и душевного надлома.