Мэгги Фьюри - Ориэлла

— Его глаза погублены навсегда. Но даже если бы и была возможность излечить его, я не стала бы этого делать после того, как его твари убили моего Финбарра. — Ее голос охрип от ненависти. — Как бы там ни было, сегодня ночью мне удалось бежать. Я шла за Элевином и слышала, как он сказал тебе, что Ориэлла жива. Я должна найти ее.

— Она жива? Гром и молния) Почему ты ничего мне не сказал? — Ваннор повернулся к Паррику.

— Не было времени, — отозвался тот, — с этой схваткой…

— Схваткой? — Теперь пришла очередь Элевина вмешаться. Ваннор кивнул.

— Нас предали, — пояснил он.

— Вы оба должны идти с нами, — вставил Паррик. — Тебе нельзя больше здесь оставаться, Элевин, а ее небезопасно иметь у себя за спиной.

— Минуточку, — Ваннор посмотрел в лицо Мериэль. — Зачем тебе понадобилась Ориэлла?

— Ей нужна моя помощь, — отозвалась та. — Миафан наложил проклятие на ребенка. Она носит под сердцем чудовище.

— Что! — взорвался Паррик. — Гад! Я убью его!

— Спокойно, Паррик! — Чтобы помешать кавалеристу немедленно устремиться назад в туннель, Ваннору потребовалась вся его сила. — Сейчас не время! Сначала нам нужно добраться до безопасного места, а потом уж заниматься этим.

Они двинулись вперед, догоняя своих товарищей. Сангра и Паррик возглавляли шествие. Начальник кавалерии все еще кипел от гнева и отчаяния. Дульсина взяла Мериэль под свою опеку. По дороге Элевин задержал Ваннора, чтобы их не услышали остальные.

— Послушай, — сказал он. — Может, Мериэль и говорит правду, но предупреждаю тебя, будь осторожен. Сейчас она выглядит нормальной, но с тех пор, как умер Финбарр, она абсолютно не в себе. Ты имеешь дело с сумасшедшей, Ваннор, и что бы ни случилось, не доверяй ей.

Глава 30. ЧЕРНАЯ ПТИЦА

На закате принц и его спутники наспех перекусили и снова двинулись в путь. Хотя луна еще не взошла, но света было предостаточно. Алмазная пыль мерцала и переливалась всеми цветами радуги, так что закат продолжался еще долго после того, как солнце исчезло за горизонтом. Нежно шелестел песок под легким ночным ветерком, а дорогу то и дело пересекали прозрачные столбы холодного пламени, ожившего в звездном свете. Ориэлла была необычно молчалива и сосредоточенна, а Анвар, ехавший рядом с ней, не переставал удивляться уверенности, с которой Язур находил дорогу в этих на первый взгляд однообразных землях. Подстрекаемый скукой и любопытством, юноша догнал начальника стражи и спросил его об этом. Под покрывалом Язура блеснула улыбка.

— А, — ответил он. — Это волшебство моего народа. За бесчисленные поколения Пустыня впиталась в нашу кровь. — Язур рассмеялся. — Я шучу, друг мой. Есть много способов, поверь мне — сам ландшафт, рисунок дюн под набегающим ветром — но в основном я нахожу дорогу по звездам.

Анвар усмехнулся.

— А я об этом и не подумал — наверно, из-за того, что звезды здесь другие. Язур поднял бровь.

— Звезды другие? Как странно! Послушай, Анвар, неужели у тебя на севере все по-другому? Расскажи мне о своей родине.

Анвар улыбнулся и задумался, с чего же начать. На севере все было настолько по-другому, что можно было бы проговорить всю ночь, но в этот момент его конь споткнулся, заржал от боли и захромал, вздымая клубы мерцающей пыли. Анвара резко швырнуло вперед, и ему с трудом удалось сохранить равновесие и не выпустить поводья. Язур отчаянно выругался, поймал уздечку и, успокоив испуганного скакуна, заставил его остановиться. Анвар соскользнул на землю. Животное дрожало и поджимало заднюю ногу.

— Кровь Жнеца! Он охромел! — Язур оторвался от поврежденного копыта, но лицо его выражало не сожаление, а ужас.

— Что такое? — раздался над ними резкий голос Харина, и Язур мрачно ответил:

— Конь Анвара пострадал. Харин пожал плечами.

— Жаль, — холодно сказал он. — Ты знаешь, что делают в таких случаях.

— Но, Ваше Высочество…

— Займись этим, Язур. Воин вздохнул.

— Мне жаль, Анвар, — тихо проговорил он. — Будь хоть какой-нибудь другой способ…

— Что ты имеешь в виду? — встревожился Анвар: Язур так печально смотрел на него — будто на мертвеца.

— Таков закон пустыни. — Голос Харина звучал холодно и безжалостно. — Запасных лошадей нет — последних мы отдали друзьям твоей госпожи, а воды у нас мало, и мы не можем задерживаться на пути к следующему оазису. Закон пустыни гласит, что тебя надо оставить здесь.

— Как ты сказал? — Никто не видел, как подъехала Ориэлла, положив руку на эфес меча. Она откинула покрывало, и глаза ее сверкнули грозным шальным светом. Волшебница угрожающе надвинулась на Харина.

— Если ты воображаешь, что я позволю тебе оставить Анвара одного в этой пустыне, то ты ошибаешься, принц.

— Госпожа, не вмешивайся. Закон для всех один, — по знаку Харина их окружили воины с арбалетами наизготовку. — Неужели ради одного человека ты станешь сражаться со всей моей армией? — вкрадчиво спросил принц.

Ориэлла устремила на него уничтожающий взгляд:

— Не пытайся угрожать мне, — прошипела она, а Шиа, стоявшая рядом, подтвердила ее слова зловещим рычанием. Волшебница ткнула пальцем в сторону принца. — Я могла бы достать тебя, прежде чем меня коснутся стрелы. Может, теперь передумаешь?

— Опустите оружие, — рявкнул Язур, и отлично вышколенные воины мгновенно повиновались своему капитану.

— Как ты смеешь! — взорвался Харин.

— Просто у него больше здравого смысла, чем у тебя, — спешившись, отозвалась Ориэлла. — Уверена, мы сможем решить эту проблему и не прибегая к насилию, Харин. Ну-ка, дайте-ка мне взглянуть на лошадь.

Анвар держал коня, а волшебница, сосредоточенно нахмурясь, опустилась на колени, чтобы осмотреть поврежденное копыто.

— Хммм, — тихонько пробормотала она, — ничего не видно.., но что это?

На глазах у Анвара ее руки начали светиться слабым голубовато-фиолетовым сиянием, которое передалось и копыту его скакуна. Сосредоточенность Ориэллы была настолько глубока, что казалось, захватила и зрителей. Никто не пошевелился, не издал ни малейшего звука. И когда напряжение стало совсем невыносимым, послышался глухой хлопок, и что-то выскочило из копыта прямо волшебнице на ладонь.

— Ну вот, — сказала Ориэлла, обращаясь к скакуну. — Так-то лучше. А теперь залечим рану. — Голубоватое сияние вспыхнуло и исчезло, девушка выпрямилась, утирая потный лоб, а лошадь поставила копыто на землю — сначала осторожно, а потом уже увереннее.

По рядам воинов пробежал шепот. Ориэлла внимательно изучила загадочный предмет, и лицо ее исказилось от гнева. Она протянула Язуру маленький серебристый кусочек металла.