Дэвид Коу - Правила возвышения

— Ваше войско кажется немногочисленным, Хаган, — сказал герцог, когда капитан остановил своего коня. — Вы рассчитывали взять мой замок столь малыми силами?

Хаган ощетинился, но промолчал.

Вместо него заговорила герцогиня.

— Вы должны обращаться ко мне, Андреас. В отсутствие Явана это мое войско и мое знамя.

Она была в кольчуге, и на поясе у нее висел меч в простых кожаных ножнах. Ее золотистые волосы были зачесаны назад, щеки пылали. Она казалась маленькой и хрупкой на своем рослом белом коне, но сидела в седле уверенно. Если герцогиня и боялась предстоящей битвы, то умело скрывала свой страх. На памяти Андреаса она еще никогда не выглядела столь привлекательно.

— Как вам угодно, моя дорогая, — сказал он. — Тем приятнее мне. Герцогам нечасто доводится вести переговоры со столь очаровательным врагом.

— Придержите язык, Кентигерн! — сказал Хаган. — Вы разговариваете с королевой.

Шона подняла руку.

— Все в порядке, Хаган. — Она пристально смотрела на Андреаса; в сумерках ее глаза казались зелеными, похожими на изумруды. — Вы просили об этой встрече. Что вам угодно?

— Возможно, я первым поднял флаг переговоров, но это вы идете на мой замок. Я хочу задать вам тот же вопрос.

Герцогиня ответила без малейших колебаний:

— Хорошо. Я требую, чтобы вы немедленно освободили моего мужа, кергского первого советника, сына Маркуллета и всех остальных. Если вы откажетесь, я разобью ваше войско и возьму ваш замок.

Это было хорошо сказано. Андреасу пришлось признать, что они с Шериком недооценивали герцогиню. Разумеется, он оставил эти мысли при себе и рассмеялся, тряся головой.

— Пустые угрозы, Шона. Любой более опытный воин понял бы это. Кентигерн не сдавался на протяжении многих веков и не сдастся вам.

— Неужели? Сколько солдат осталось в крепости, Андреас? Пятьсот? Мое войско не уступает в численности вашему, и мы удерживаем равнину. Если мы разобьем вас здесь, кто остановит нас, когда мы подойдем к вашему замку?

Несомненно, лазутчики Хагана сообщили герцогине все необходимые сведения о силах Андреаса — как здесь, так и в Кентигерне. Но все же герцога встревожила уверенность, с которой она говорила.

— Это глупо, Шона, — сказал он, стараясь сохранять самообладание. — Вы исходите из ошибочного предположения. Яван и его люди вовсе не узники в моем замке. Они мои гости. Неужели вы действительно думаете, что они пожелают покинуть Кентигерн прежде, чем мы найдем вашего сына и решим его судьбу?

Хаган угрожающе наставил на него палец, словно кинжал.

— Вы лжете!

— А теперь вам следует придержать язык, капитан. Я герцог Кентигернский и требую почтительного обращения.

— Вы изменник, заключивший в тюрьму своего короля!

— Довольно! — резко сказала Шона, гневно взглянув на обоих.

Хаган отвел глаза, однако положил руку на эфес меча. Андреас продолжал свирепо смотреть на капитана, но чувствовал на себе взгляд Шоны.

— Вы говорите, что Яван ваш гость, — сказала герцогиня ровным голосом. — Но письма моего мужа свидетельствуют о другом. Он находится в тюремной башне, как и все остальные его люди. Ему запрещено выходить, запрещено разговаривать с подданными. Вы со всеми своими гостями так обращаетесь?

— Не со всеми, миледи. Только с теми, чьи наследники убивают моих детей. — Он метнул на Шону яростный взгляд, больше не думая о том, кто удерживает равнину и чье войско многочисленнее. Он уничтожит всех, не только капитана, но и герцогиню. — Будь Яван моим узником, он сидел бы в моей темнице, как сидел ваш сын, покуда не сумел сбежать. Мне следовало повесить их всех в день убийства Бриенны. Я совершил большую ошибку, которую намереваюсь исправить сразу, как только уничтожу вас и ваше войско.

Андреас не стал дожидаться ответа. Он даже не взглянул на Шерика или на Виллида. Он просто развернул своего коня и, пришпоривая его, галопом поскакал обратно к лесу. Герцог слышал, что кирси и капитан скачут следом, но он уже был всецело поглощен мыслями о предстоящем сражении. Позиция неприятельского войска создавала известные трудности, но он с ними справится. Тавис сбежал от него, и он пощадил Явана — хотя сейчас Андреас сам толком не понимал почему. Но завтра на рассвете он наконец отомстит за смерть своей дочери.

Герцогиня молчала, когда они медленно поехали обратно к лагерю. Хаган внимательно наблюдал за ней, стараясь понять, о чем она думает, но она не хуже герцога умела скрывать свои мысли и чувства.

— Ничего иного и ожидать не приходилось, миледи, — сказал второй советник, ехавший рядом с Шоной. — Лорд Кентигерн не заинтересован в предотвращении войны. Думаю, скорее всего, он пытался выяснить, готовы ли вы пойти в наступление.

Хаган не любил советника, но в данном случае не мог не согласиться с ним.

— Даниор прав, миледи. Никакими словами вы не сумели бы решить дело мирно.

— Что? — спросила Шона, переводя взгляд с одного на другого. Потом она раздраженно махнула рукой, словно поняв наконец, о чем они говорят. — О, я все это знаю. Перестаньте обращаться со мной как с тупицей. Андреас хотел посмотреть, боюсь ли я войны, поэтому и предложил провести переговоры. — Она покачала головой, и выражение ее лица смягчилось. — Но мне жаль его. Он так жаждет отомстить за свою дочь, что не отдает себе отчета в своих действиях.

Хаган и советник переглянулись.

— Миледи, — сказал капитан, — он заключил герцога в тюрьму. Он минуту назад заявил о своем намерении убить Явана. Этот человек не заслуживает жалости.

— Конечно, заслуживает, Хаган. Вы считаете меня излишне мягкосердечной, поскольку я женщина. Но сейчас вы говорите глупости. Оба, — добавила она, взглянув на кирси. — Я не намерена щадить Андреаса и его войско. Если Кентигерн хочет войны, он получит войну, да еще какую. Но вы не правы: он действительно заслуживает нашей жалости, и не только жалости. Он потерял дочь, и вы, капитан, — вы, потерявший жену и теперь боящийся потерять сына, — лучше других должны понимать Андреаса. К тому же вам следует знать: чтобы победить врага, нужно сначала понять его.

Она была поистине незаурядной женщиной, достойной стать королевой Эйбитара. Хаган невольно задался вопросом, сознает ли Андреас, чем может закончиться для него предстоящая битва.

— Да что тут понимать? — спросил Даниор. — Что он сумасшедший?

Хаган помотал головой, не сводя глаз с герцогини.

— Что в своих действиях он руководствуется горем и яростью. Что он хочет не сокрушить дом Кергов, а скорее причинить боль врагу. Мне кажется, сейчас он готов пожертвовать всеми своими солдатами, лишь бы убить герцогиню собственными руками.