Дмитрий Воронин - Воинство сатаны

Князь прикрыл глаза, вспоминая. Бойня получилась страшная, озверевший тьер метался по святилищу, оставляя за собой лишь груды трупов. Казалось, не только каждая лапа — каждый коготь жил своей собственной жизнью, хищник не сделал ни одного лишнего движения, каждый удар был точен и почти всегда смертелен. И воины, вставшие на пути зверя с черной сетью, намеренно приносили себя в жертву — он все же смял их, не столько разорвав, сколько расплющив, но лапы уже запутались в металлической сетке, а в следующее мгновение урги, набросившись со всех сторон, буквально превратили тьера в кокон,

— Откуда у ургов гномьи сети? — Денис боялся, что вопрос прозвучит глупо, но князь лишь пожал плечами.

— Гномы не любят продавать черное кружево кому бы то ни было, но бывает разное… Может, урги взяли его с боем. А может, у людей перекупили. Мы попытались помочь вашему… приятелю, но было поздно, силы уж очень неравны. Мои стрелки вынуждены были отступить.

Видимо, решение об отступлении было нелегким. Сейчас отряд уменьшился с пятнадцати до десяти бойцов. Пятеро…

— Остальные погибли. — Видимо, мысли Дениса явственно отражались на его лице. Голос князя звучал относительно спокойно, но Жаров чувствовал, что того переполняет гнев. — Мы отступали, и кто-то должен был задержать ургов.

— И что теперь?

— Не знаю. — Князь вдруг улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо. Стало ясно, что князь невероятно молод, по эльфийским, само собой, понятиям, и в этот рейд вызвался идти просто из стремления к славе, к приключениям. — Это твой бой, вот и думай… а наши луки будут с тобой. До последнего.

— Они увели Таяну.

— Я мало знаю об Орде, — протянул князь, — но думаю, они решили принести ее в жертву. То, что произошло в святилище… какая жалость, что я не был этому свидетелем, но наши крылатые соратники рассказали обо всем в деталях. Так вот, это событие может быть расценено только как гнев их бога. Если бы огонь пожрал вас, то оценка была бы иной. Вы не знаете, Дьен, почему так произошло?

— У меня есть только догадки…

Догадка была одна. Денис предполагал, что взорвался реактор станции — может быть, урги несколько перестарались, отдавая дань своей жажде разрушения, и повредили что-то особенно важное. Он был близок к истине, но все же причина появления в портале огненного потока была немного иной. За мгновение до того, как поток плазмы превратил часть толпы врагов в угли, тяжелые торпеды, выпущенные с борта линкора «Невада», достигли цели.

— Сейчас это не так уж важно… ладно, урги будут приносить жертву при свете дня, они любят, когда дымный столб костра видно издалека всем соплеменникам… Так что время у нас еще есть. Немного.

— Может, вампиры попытаются выхватить Таяну прямо с костра?

— Может, — серьезно кивнул князь. — Может быть, и сумеют. Только я подозреваю, что жертву примотают к столбу цепями, чтобы она стояла до последнего… веревки, знаете ли, быстро перегорают. К тому же днем… полусотни арбалетных болтов не выдержит никакой вампир.

— Но должны же мы что-то предпринять?

— Конечно. — Князь усмехнулся. — Мы можем пойти и умереть рядом с ней. Если таково будет ваше решение, я спорить не стану. Да, я заметил, что судьба второго вашего спутника вас не очень-то беспокоит.

— Не думаю, что они способны всерьез повредить Тернеру…

Лия дернула Жарова за рукав.

— Прошу прошения, майор, я с трудом улавливаю, о чем идет речь, для адекватного перевода не хватает данных. Я только поняла, что все озабочены спасением твоей девушки? Но, кажется, ты говорил о том, что намерен уничтожить статую, не так ли? Любой ценой?

— Я даже не знаю, что теперь мы можем сделать, — вздохнул Жаров. — Разбить ее не удалось, взорвать — нечем.

— Пока ты там отстреливался, я просканировала статую.

— Чем?

— Не смеши, майор, — совсем по-человечески усмехнулась девушка, и Жаров с удивлением подумал, что сейчас, когда киборг приобрел человеческие эмоции, она уже не вызывает в нем ни малейшей тени неприязни. И совсем не потому, что какое-то время они сражались, можно сказать, плечом к плечу. Просто сейчас она стала совсем похожа на обычную девушку… и теперь просто не ассоциировалась со скучными, ограниченными заложенной программой роботами. — Не смеши… в меня встроено столько приборов, что я могу белке на дереве кровяное давление измерить и пульс посчитать. В общем, слушай. Этот голем, как ты его называешь, имеет весьма странную внутреннюю структуру. Конечно, чтобы полностью разобраться в ней, понадобились бы годы… или даже века, я еще никогда не встречала более сложной системы. Но пока могу сказать одно — очень похоже на огромный компьютер… я ничего не могу гарантировать, но, возможно, я смогу подключиться к нему.

— Как?

— Не в том смысле, что скачать информацию… это невозможно. Мой мозг и эта статуя, они слишком разные. Но есть другой шанс… его можно попытаться разрушить. Вогнать в резонанс… тогда, вероятно, порвутся какие-то внутренние связи.

— И?

— Статуя перестанет быть тем, чем является-сейчас… я почти не сомневаюсь, что именно она является источником создания портала.

— Почти?

— Портал и статуя связаны жгутами энергетических полей. Мои сканеры позволяют их почувствовать. Если внутренняя структура статуи прекратит функционировать, то, наверное, исчезнет и сама возможность создания таких порталов.

— Что тебе для этого надо?

— Время. По меньшей мере десять минут. Может быть, больше. И физический контакт со статуей. Только вот…

— Что?

Лия отвернулась. Несмотря ни на какие изменения в протекающих в мозгу киборга процессах, плакать она так и не научилась.

— Скорее всего я погибну. Резонанс в первую очередь разорвет мой мозг. Не думай, майор, я не боюсь… у таких, как я, нет будущего. Там, на Земле, меня ждет конвертор. А здесь… Помнишь, ты говорил, что аккумулятор бластера в этом мире быстро разряжается? Мне ведь тоже нужна энергия… Так что здесь я тоже долго не протяну.

— Но, может…

— Нет, майор. Я все понимаю. Изменения, что происходят в моем мозгу, они ведь не остановятся на каком-то определенном этапе. Они будут продолжаться. Просто… просто мне бы хотелось, чтобы ты помнил обо мне.

Денис перевел эльфу слова девушки. Похоже, из рассказа тот понял немногое — статую все же можно уничтожить, но для этого девушку нужно доставить к голему и минимум десять минут защищать от посягательств всей Орды разом. Десять стрелков, полторы дюжины вампиров и один ничего толком не умеющий Жаров — против сотен воинов ургов.

Летописец шел, чуть заметно приволакивая левую ногу, и отчаянно надеялся, что никто этого не заметит. Урги не любили увечных. И если шрамы и раны, полученные в схватке, еще могли вызвать к себе уважение, то старость… старость могла стать первым шагом к прощальному костру. Конечно, его ценили — и Аш-Дагот, и вожди минувшие… наверное, будут ценить и вожди будущие, но как долго? Как долго они будут делиться едой и питьем со стариком, много ли среди них таких, кто сумеет понять всю ценность его труда?