Владимир Ленский - Проклятие сумерек

Он рассматривал незнакомку сквозь слезы, как сквозь увеличительное стекло, и отчетливо видел каждую черту ее юного лица: раскосые ярко-зеленые глаза, причудливо изогнутые губы, золотистая кожа.

Близость человека была оскорбительна для эльфийки. Его безобразие как будто держало в плену красоту.

И тут пришельцы начали ссориться. Лейдрадэ не слышал их слов. Он только видел, как они кричат друг на друга, и в нем нарастало возмущение. Как смеет этот коротконогий уродец повышать голос на красавицу?

А между тем взаимная ненависть возрастала в незнакомцах с каждым мгновением. В первые минуты казалось, будто гнев сковал их: они стояли неподвижно, не в силах двинуться с места, и только кричали, кричали, кричали, словно некто незримый постоянно тянул за нитки, привязанные к их нижней челюсти, заставляя широко раскрывать рты.

Затем им было позволено шевельнуться. Женщина грациозно изогнула спину, и волна темных сияющих волос полилась бесконечным потоком. Мужчина медленно поднял кулак. Лейдрадэ увидел, как блестит на солнце нож. Женщина презрительно засмеялась, и Лейдрадэ всем сердцем разделял ее презрение. Человек, поднявший руку на эльфийку, недостоин был даже этого смеха.

Лейдрадэ бросился бежать к чужакам. Он несся вниз с холма, легко, как будто летел. Две фигуры постоянно прыгали у него перед глазами, меняясь местами, но неизменно оставаясь воплощениями всего самого прекрасного и всего самого отвратительного, что только есть на свете.

Отвратительное покушалось на прекрасное. Это было противоестественно. Вот и все, что знал Лейдрадэ.

Ему казалось, что он бежит слишком медленно. Все происходило как будто во сне, когда длинные затяжные прыжки на высоте в ладонь от земли мучительно долго перемещают сновидца навстречу его цели.

Однако миг спустя он уже вломился в ссору, оказавшись между двух кинжалов. Теперь мужчина и женщина целили клинками не друг в друга, а в Лейдрадэ.

Он вскинул руки ладонями навстречу пришельцам.

– Остановитесь.

Голос эльфа властно вторгся в беззвучие чужой ссоры, и незнакомцы замерли, не столько от испуга, сколько от удивления.

Лейдрадэ еще раз посмотрел на эльфийку и с удивлением понял, что перед ним – девочка не старше четырнадцати лет. Жизнь среди людей заставила ее рано повзрослеть. Неожиданно Лейдрадэ понял, что ей это нравится. Нравится быть неправдоподобно юной и вместе с тем устрашающе мудрой, как и подобает деве из народа Эльсион Лакар.

На ее противника-человека Лейдрадэ предпочел бы не смотреть, но все же эльфу пришлось сделать это. Усилием воли он заставил себя повернуть голову и взглянуть на чужака.

Тот тоже оказался очень молодым. Даже пугающее безобразие его лица и фигуры не могло скрыть этого обстоятельства. И что представлялось уж совсем странным – у человека были точно такие же глаза, зеленые и раскосые. Как и эльфийка, человек глядел диковато, словно зверек.

Лейдрадэ отступил, чтобы охватить взглядом обоих. Теперь их парадоксальное сходство сделалось еще более очевидным.

– Опустите оружие, – повторил эльф.

Они подчинились, враждебно рассматривая его. Затем эльфийская дева спросила:

– Кто ты такой?

– Мое имя Лейдрадэ.

– Имя ничего не говорит мне, – оборвала она. – Я спросила, кто ты такой и по какому праву вмешиваешься.

– Я страж этой границы, – ответил Лейдрадэ. – Я слежу за туманами. Я должен сделать так, чтобы ни одно существо из туманов не проникло к Эльсион Лакар.

– Поздно, – сказала девушка. – Мы уже здесь, хоть и пришли не из тумана.

– Почему ты хотела убить его? – Лейдрадэ кивнул подбородком в сторону человека.

Девушка болезненно скривилась.

– Он отвратителен, – прошептала она, опуская голову. – Мне стыдно.

– Чего ты стыдишься?

– Того, что ты заметил. Ты изменился в лице, когда заметил это.

– Что же такое постыдное я заметил?

– Наше сходство.

– Оно действительно существует?

Они разговаривали так, словно человека вовсе не было поблизости, и – странное дело! – Гайфье воспринимал все это как должное. Он враждебно смотрел на обоих эльфов. Они принадлежат к чуждой расе. В их жилах течет чужая кровь. Может, и впрямь ядовитая, как болтают крестьяне. Кровь Эльсион Лакар способна отравить человеческие земли. Кровь Эльсион Лакар должна оставаться в мире, населенном эльфами.

– Наше сходство – мой вечный позор, – сказала Эскива. – Этот отвратительный обрубок – мой единокровный брат.

– Как такое возможно? – Эльф казался потрясенным.

– У нас общий отец.

– Кто же твоя мать в таком случае?

– Ты знаешь ее, – сказала Эскива. – Ее зовут Уида, дочь Аньяра.

– Аньяр мертв, – сказал Лейдрадэ.

Эти слова объединили их. Они сплели руки, ухватив друг друга пальцами за локти, и Эскива взглянула на Лейдрадэ сквозь сладкие слезы, что обожгли ее глаза. Она увидела его таким, каким он был: рослым, смуглым, синеглазым, безнадежно влюбленным в погибшую эльфийскую деву.

– Кто ты? – спросил Лейдрадэ.

– Я – проклятие сумерек, – сказала Эскива. – Я и этот несчастный. – Она опять кивнула в сторону Гайфье. – Я хочу убить его здесь, чтобы зло не смогло больше торжествовать – ни в туманах, ни в эльфийских землях, ни в Королевстве людей.

– Ты – королева? – Лейдрадэ коснулся ее щеки. – Я должен был догадаться, едва только увидел тебя! Ты вся – чистое эльфийское золото.

– Позволь мне убить его и остановить зло на границе, – проговорила Эскива.

– Нет.

– Почему? – Она улыбнулась так широко и лучезарно, что сердце Лейдрадэ дрогнуло: он так хотел бы сказать ей «да»!

– Потому что пролитая на границе кровь откроет путь чудовищам. Смерть дозволена только в туманах. Если вы оба действительно воплощенное проклятие сумерек, то уходите в туманы – и умрите там.

Эскива медленно качнула головой, не переставая улыбаться.

– Ты с такой легкостью отправляешь меня на гибель, Лейдрадэ!

– Умерший эльф становится светом, – ответил он. – Умерший человек становится грязью.

Внезапно острая жалость пронзила сердце Эскивы. Она снова посмотрела на Гайфье, и теперь ее брат больше не казался ей отвратительным и безобразным. Он был похож на Талиессина – на того мальчика, которым Талиессин был много лет назад… Эскиве захотелось поцеловать ему руку. Она метнулась к брату, обняла его.

– Нет, – крикнула она. – Нет, он не станет грязью! Он не умрет! Он – мой брат, ты слышишь меня, Лейдрадэ? Он мой брат и не умрет!

Лейдрадэ отступил еще на шаг.

– Ты поступишь так, как тебе угодно, владычица, – отозвался он, стараясь скрыть разочарование. Только что его опьяняло единство с вновь обретенной единоплеменницей – и внезапно все оборвалось: как будто разжались объятия за миг до поцелуя.