Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

— Сильфа, Сильфочка! Да что же это? Боже… нет… нет, не умирай! Ты не можешь! — Маша без конца повторяла одно и то же. Она приподняла голову Сильфиде и положила себе на колени, убрала волосы ей с лица.

— Мы сейчас вынем стрелу. Всё будет нормально. Мы вылечим тебя! Не бойся! Ты не умрешь!

Сильфида приподняла руку и коснулась Машиной щеки:

— Не нужно. Всё хорошо.

У Маши ручьём хлынули слёзы. Она не могла их сдержать — и не хотела.

— Пожалуйста. Не умирай, — прошептала она. — Только не ты… пожалуйста…

Сильфа…

Крупные солёные капли стекали по Машиным щекам и падали на лицо Сильфиды.

— Я чувствую вкус твоих слёз, — произнесла Сильфида и чуть улыбнулась. — А теперь… мне пора уходить…

— Нет-нет, ты будешь жить! Я знаю!

— Не печалься. Вспоминай обо мне, когда в твоём мире первые снежинки коснутся земли — я буду в каждой из них. Я — это зимнее утро… хрустящий белый снег… узор мороза на твоем окне… как жаль, что здесь не бывает зимы — она прекрасна! И мой мир — прекрасен! — она умолкла, а потом едва слышно добавила: — Береги Анастасию! — её рука бессильно соскользнула с Машиной щеки, а в глазах отразилась лишь синева небес, которую она уже не могла увидеть.

— Сильфа… — беззвучно выговорила Малиновская одними губами, и тут обнаружила, что на её коленях и рядом с нею вместо мертвого тела лежат лишь горстки белого снега, который сразу же начал таять, разбегаясь водой и впитываясь в иссохшую почву. Тут же лежала и черная арбалетная стрела…

Мария сидела вот так, безучастно, погрузившись в забвение и скорбь, но словно из далекого прошлого до её слуха стали доноситься звуки сражения, всё громче и громче, возвращая её в настоящее. Бой всё ещё продолжался.

Татьяна снова стояла. Её тонкая, изящная фигура словно лучилась внутренним светом на фоне тёмных врат Маханаксара, а глаза наполнились искорками счастья, потому что рядом с нею в этот миг, плечом к плечу, стоял тот, кто мысленно был рядом все это время, но явился только сейчас.

Вова — в последний момент — всё-таки успел прийти на помощь. Промедли он ещё чуть-чуть — и, наверное, ему пришлось бы наблюдать лишь дымящиеся развалины крепости и горы трупов.

Неожиданно появившись рядом с Таней, Бирюк сотворил и выпустил на свободу могучие холодные ветра, и они, становясь всё сильнее и превращаясь в подлинные ледяные вихри, пошли гулять по залу, по переходам и лестницам, разгоняя гарь, дым и мрак, затягивая через разбитые проёмы окон свежий горный воздух. Дышать тотчас стало намного легче.

Могущество ветров возрастало с каждой новой секундой, переходя в настоящий ураган: друмлины и мёртвые кубарем покатились в разные стороны, их начало поднимать в воздух и швырять об стены. Горгулий с жалобными воплями выдувало наружу, прочь из замка, они из последних сил цеплялись за витую лепнину и остатки расколотых витражей.

Силы начали возвращаться и к Татьяне — настолько её воодушевил Вовин приход. Грозные молнии снова взвились под потолок чертога, разя врагов и обращая их в пепел и дымящиеся головешки. Остальной Авалон, получив краткую передышку, приготовился к новому броску…

Внезапно с верхних лестниц, откуда-то из глубины замка, донеслись совершенно неожиданные звуки: топот сотен тысяч каменных башмаков, слитно марширующих по гранитным ступеням, эхом отдавался со всех сторон, наполняя чётким чеканным шагом каменное лоно Нифльхейма. Дварфы в великом изумлении отпрянули к стенам, наблюдая, как к ним присоединяется новый, неожиданный союзник.

Сотни и сотни каменных дварфов заполонили собою лестницы и верхние ярусы замка, лабиринты коридоров запрудило неисчислимое терракотовое воинство. Они спускались вниз, к вратам Маханаксара, продвигаясь неторопливо и величественно, словно никакая сила в мире не способна была их остановить, а затем, сливаясь в зале у фонтанов в идеально ровные ряды, точно так же двинулись вперёд, наступая на врагов. Каждый новый идеально отточенный шаг, расплескивая остатки сотворенной Антоном воды, приближал их к зомби, и они не собирались останавливаться, ибо каменным воинам неведомы были сомнения и страх.

Антон, отбиваясь от горгулий, вздрогнул, когда прямо рядом с ним огромный дварф, облаченный в сверкающий доспех и увенчанный короной с изумрудами, с громким криком: «Арргх!» размахнулся своей смертоносной секирой и пригвоздил ею к полу одну из горгулий. Та противно и пронзительно заверещала, но агония длилась недолго — новый удар секиры заставил бестию замолчать навсегда. Это Ивонн — сам Король народа дварфов — явился на битву, ведя за собою призванных им же воинов.

Татьяна и Бирюк, встав спиною к спине и крепко прижавшись друг к другу, с замиранием и восторгом наблюдали, как великая Каменная армия неумолимо наступает, обращая врагов в бегство.

Сразу несколько уцелевших горгулий, у которых вышло укрыться от магии Бирюка за резными колоннами, вцепились в голову одному из каменных дварфов, увенчанную железным шлемом. Прежде чем кто-либо успел помочь несокрушимому воину, им удалось-таки её оторвать: голова с грохотом и лязгом покатилась по мокрому полу. Таня, находившаяся рядом, с удивлением увидела, что и внутри дварфа тоже был цельный камень. Он — будто монолит — целиком и полностью состоял из горной породы!

— Где ты нашёл этих вояк? — несколько шокированная, спросила она у Вовы, который продолжал выпускать на свободу горные ветра. — Откуда они?

— Из подземелий. Флавиус подсказал, — кратко ответил ей Бирюк, ухмыльнувшись. Он всё объяснит потом. Сейчас некогда.

Татьяна застыла, на несколько кратких мгновений перестав создавать новые молнии. Ком подступил к горлу. Ведь никто в замке ещё не знает, что Флавиус мёртв. Но сейчас она и сама не готова этого озвучить. Это подорвёт боевой дух её друзей. Пока что остальным лучше оставаться в неведении. Они узнают, когда наступит время. Всему свой черёд.

Тане и самой было неведомо, что буквально через несколько минут ей суждено будет почувствовать гибель и другой Бессмертной — Сильфиды…

А пока что она, как и её друзья, продолжала сражаться, потому что нежданно пришедшая армия вновь подарила им обнадёживающую, но пока такую хрупкую надежду на победу.

Напор каменных дварфов был подобен снежной лавине, сошедшей с гор — не останавливаясь, они крушили всё на своем пути, и ничто не могло им воспрепятствовать. Дварфы расчистили от зомби и друмлинов зал с фонтанами, вытеснив врагов обратно в Центральную галерею. Могучие дварфовские секиры точными и молниеносными ударами разрубали тела мертвецов на части, и друмлины, захлебываясь собственной бессильной яростью, напрасно пытались их остановить — они лишь ломали зубы о каменные тела воинов, восставших из древних гробниц.