Марина Броницкая - Я не Поттер!

Я смотрел ему в глаза, а они затягивали меня, как водоворот, и просил сохранить мне жизнь. Сириус Блэк уже никогда не поверит, что я имею хоть какое‑то отношение к его подруге Лили и отправится на поиски мечты — Гарри Джеймса младшего, или же бросится выяснять подробности моего усыновления четой Поттеров. Мужчина понял одно, однажды его кузина скрыла от него свою беременность, и на свет появился его племянник, то есть я. То, что мой отец — Северус, его не удивило. Однако, после такого потрясения его уже ничто и никогда не удивит. Наверное, он еще долго будет мучиться над загадкой, и искать причины моей якобы ненависти к Темному Лорду и обязательно найдет отгадку. В моей ненависти к сумасшедшей матери, поставившей своего кумира выше собственного дитя. Сириус — грифиндорец, он верит и в любовь, и в ненависть.

«Твоя мама — Белла… она мама… она тогда смеялась… так громко смеялась… надо мной…» — отрывки мыслей Блэка прочитать было сложно.

В его голове царил настоящий хаос, а её владелец стоял на распутье и готовился сделать шаг, способный погубить не только меня. Никто не будет слушать голос разума, и разбираться с зельем правды, узнай они, чей я ребенок. Они сожгут угрозу, как маглы сжигали ведьм, и даже Молли не скажут. На всякий случай и ради светлого будущего. Кто знает, может маглы просто предусмотрительнее нас, магов, а не глупее?

Артур сгорал от нетерпения и переминался с ноги на ногу, заглядывая Блэку в лицо.

— Ну, как там, Сириус?

Крестный откашлялся и тряхнул головой, словно страшное видение прочь гнал.

— Сиреневая линия, ну… — он засмущался, — ты же сам понимаешь. И черная, обычная.

— Распутная женщина.

— Артур! — на него прикрикнул Люпин. — Это только её дело и дело Гарри. Она его мать! Не смей о ней говорить в таком тоне. Хочешь поссориться?

— Ремус, я принимаю тебя в этом доме, потому что верил тебе долгие годы. Ты подверг моего ребенка опасности и не говори мне, что я должен де…

Звонкий решительный голосок прервал ханжескую лекцию мистера Уизли.

— Папа, а ты сейчас подвергаешь опасности кого? Разве Гарри не ребенок?

Злая, пылающая праведным гневом, Джинни смотрела на мои руки и… плакала. Она оплакивала не только мои страдания, он горевала еще и по своей семье, по светлым и удобным идеалам, на которых выросла и которым верила. Темный Лорд не был удобным, не был светлым, он не был даже идеалом, но девочка, глядя на меня, поняла истину — приятной правда быть не может.

— Ему больно, идиоты! — кричала она, и палочка в её руках дрожала, как на ветру. — Больно!

Отец попытался подойти к дочери.

— Джинни, доченька…

— Стой, где стоишь! — взвизгнула она. — Профессор Снейп хороший учитель, не сомневайся. Я знаю много заклинаний!

Заметив в комнате Люпина, взирающего на все происходящее неестественно равнодушно, Джинни в лице переменилась.

— Так это его ты в своем доме принимаешь?! Он убить меня хотел!

— Да не хотел я… — произнес оборотень фирменную фразу всех грифиндорцев. — Руку Гарри мы подлечим, и вы с ним спокойно вернетесь в школу. А ты мала еще на отца орать, Джинни!

— Диффиндо… — прошептала рыжая, не обращая внимания на снисходительные вздохи всех присутствующих.

Маги позволили ей разрезать сковывающие меня цепи и веревки. Они потеряли бдительность, полагая, что в состоянии выбить палочку из её рук в долю секунды, но кто знал, что душу маленького ребенка взбаламутил тот, кто делает людей решительнее и смелее? Тот, кого все боятся? И зовут его вовсе не Альбус? Разумеется, никто и знать не знал. Беспечные люди, якобы добрые и справедливые, они просто не ждали такой ярости от девчонки в её собственном доме, и не успели.

— Гарри, ты идешь со мной.

— С удовольствием! — согласился я и резко встал на ноги, о чем пожалел в ту же секунду. — Ой…

У меня подкосились ноги, и я упал на четвереньки, морщась от боли во всем теле. Ко мне кинулся Сириус, но я остановил его, подняв руку, и подходить ближе мужчина не стал. Он рассматривал меня еще внимательнее, чем когда увидел в первый раз, и я отчетливо видел, на моем лице несчастный находит все больше фамильных черт Блэков. Наверняка, он успел уже и кого‑то зеленоглазого в роду припомнить.

Тем временем Джинни задыхалась от гнева, и из‑под опущенных длинных ресниц градом лились слезы. Она не хотела смотреть на отца.

— Вы его что, пытали?! Ради чего? Папа, ради чего?

Артур счел за благо смолчать.

— Гарри, где твоя палочка?

— Да, и где же моя палочка? — я все же поднялся, держась за стенку. — Сириус, отдай.

Мужчина повиновался безропотно.

— Ты что творишь, друг?! — взревел Ремус.

— Справедливость! — ответил я вместо него. — Пошли, Джинни…

Понятное дело, отпускать меня никто не хотел, кому охота сидеть в Азкабане? Похищение, это, знаете ли, хороший срок, и суда не потребуется. Хватит слов и двух примерных школьников. Сможет ли Джинни? Сможет, смогла же она остановить отца, направившего свою палочку в мою голову и готового наложить мощнейший Обливейт? Конечно, мне с него ни холодно, ни жарко, воспоминания о завтраке не удерживаются во мне уж больше года, но рыжая выбила палочку из его рук в мгновение ока.

Еще через мгновение она выкрикнула:

— Авифорс!

Бедные взрослые, все произошедшее с Джинни было таким неправильным, таким нереальным, что они даже отреагировать не смогли вовремя. Уизли, конечно, крикнул что‑то, пытаясь выбить палочку из рук дочки, но та сделала шаг в сторону, словно знала, что и когда предпримет отец. Закрывая за собой дверь и отталкивая мать, подоспевшую на крики, в комнате рыжая оставила дожидаться спасения тройку летучих мышей, а вовсе не Артура, Ремуса и Сириуса. Держа мою руку в своей, она вела меня за собой вниз с такой решимостью, что дух захватывало.

Подтолкнув меня в камин первым, она кинула в него горсть летучего пороха, и когда зеленый огонь уже готов был унести меня в спасительный мир отцовского кабинета, прошептала:

— Меня Темный Лорд прислал, Гарри. Я все знаю, и ты… ты… молодец!

Её руками и глазами Волдеморт желал убрать Уизли с арены боевых действий почти законным путем, с помощью вездесущего министерства, а я — лишь винтик в этой удивительно простой истории. Правда, весьма довольный своей ролью, ведь у нас с ним не только душа одна на двоих, но и цели.

Пророческим даром природа меня обделила, и спорить не буду, но с уверенностью могу заявить, к словам этой девчонки будут прислушиваться многие сильные мира сего, и я — не исключение.

Глава 25

Когда идет время — движутся стрелки часов и меняются страницы в календаре, но когда одно время сменяет другое — меняются люди.