Елена Малиновская - Игры с богами. (Трилогия)

– Я не… не знаю, – постоянно запинаясь, прошептал он. – Я не виноват. Не виноват. Я спал. А когда проснулся – ее уже не было. И меча не было. Только девчонка на полу валялась. Уже не дышала. Не мог же я голыми руками себя… Я не знал, что делать.

Эвелина прекрасно видела со своего места, как презрительно скривился ее хозяин. Как Шари замолчал, с неподдельным ужасом вглядываясь в лицо бывшего друга. Будто увидев там то, чего девушка при всем желании не могла рассмотреть со своего места. Она попыталась было незаметно скользнуть в сторону, чтобы иметь возможность самой взглянуть на своего хозяина. И тут же едва слышно охнула от боли. Браслеты покорности моментально и весьма ощутимо нагрелись.

– Вернись на место, Эвелина, – не оборачиваясь, приказал Далион. Немного помолчал и добавил с чуть заметной усмешкой: – Пожалуйста.

Тени гончей ничего не оставалось, как повиноваться. Она отступила, задумчиво растирая запястья, которые еще жгло от недвусмысленного предупреждения хозяина.

Шари проводил ее отчаянным взглядом, молчаливо умоляя о помощи. Но что чужачка могла сделать? Ей досталась роль стороннего наблюдателя.

– Почему ты не сделал этого сразу же? – спокойно поинтересовался Далион, будто любуясь переливами света на безупречной полировке меча. – Ты на что-то надеялся?

– Нет, – судорожно дернул кадыком Шари. – Я… Словом, мне хотелось подольше жить. Просто жить. Я думал, что сделаю это на рассвете. Когда солнце заглянет в окна. Неужели ты не понимаешь?!

Мужчина сорвался на крик и затих. Далион поморщился, но промолчал. В комнате повисла напряженная тишина.

– Значит, Райя сбежала, – наконец констатировал хозяин Эвелины.

– Сбежала, – с готовностью подхватил Шари. – И меч с собой уволокла. Как же мне… Не руками же. Не в петлю же…

– Я это уже слышал, – прервал бывшего друга Далион. Шари тут же замолчал и вжал голову в плечи, будто опасаясь, что гончая сейчас ударит его.

– Ты не слышал, как Райя убивала подругу? – задал следующий вопрос мужчина, не отводя меча в сторону.

– Они шушукались весь вечер, – глухо отозвался Шари. – Мало ли о чем… Я не вслушивался. Готовился к тому, что надлежало сделать. Потом же… Сам не заметил, как заснул. А когда проснулся…

– Я помню, – торопливо прервал его Далион, будто опасаясь вновь услышать эту историю. – И что мне с тобой теперь делать?

Шари был вынужден смотреть в глаза бывшему другу: меч, приставленный к его горлу, не позволял опустить голову. Поэтому Эвелина увидела, как в глазах гончей сверкнули слезы.

– Прости, – прошептал здоровяк. – Я все испортил. Я даже единственный шанс уйти достойно из жизни и тот упустил.

Далион чуть слышно хмыкнул. Затем пожал плечами и скомандовал:

– Эвелина, выйди!

– Но… – робко запротестовала девушка.

– Сейчас же, – настойчиво повторил мужчина, и чужачка почувствовала, что не в силах сопротивляться.

Она в последний раз посмотрела на бывшего врага, который, уже не скрывая рыданий, зажмурился, не желая видеть окружающего. Потом глубоко вздохнула и шагнула за порог, плотно закрыв за собой дверь. Тут же в комнате раздался неприятный чавкающий звук. Эвелина медленно сползла по стене, опустившись на пол. Ноги вдруг перестали служить ей. Она не хотела знать, что случилось с Шари, но понимала, что обманывать саму себя глупо.

Практически сразу же Далион вышел из комнаты. Слегка изогнул бровь, обнаружив свою тень сидящей на полу. Но ничего не сказал. Просто опустился рядом и взял в свои руки холодные ладони девушки, словно пытаясь отогреть их.

– Это было обязательно? – глухо спросила она, не протестуя против неожиданного прикосновения.

– К сожалению, да, – произнес мужчина, спокойно и несколько отстраненно улыбнувшись Эвелине. – Мне жаль, что тебе пришлось при этом присутствовать. Но правила придуманы не мной. Если гончая предает свой долг – она должна искупить вину собственной кровью.

– Шари ведь никого не убил, – слабо выдохнула девушка, сама не веря тому, что пытается оправдать бывшего врага. – Он не заслужил смерти. Любое наказание должно быть соразмерно преступлению.

– Предательство хуже убийства, – мягко возразил Далион. – Поэтому оно всегда каралось строже. Когда предаешь – ты убиваешь собственную душу. И смерть для таких несчастных послужит лишь утешением.

– Что будет с Райей? – глухо спросила Эвелина. Пальцы гончей на миг с силой сжались поверх браслетов покорности – будто от вспышки мимолетного гнева. Но голос мужчины был на удивление печален, когда он ответил на этот вопрос:

– Тебе незачем это знать, поверь. Это мое дело. И я доведу его до конца, несмотря ни на что.

Эвелина вспомнила золотистые непокорные кудряшки младшей гончей, ее веселый и в то же время какой-то отчаянный взгляд. И осторожно высвободила свои руки из крепкой хватки мужчины.

Далион сделал вид, будто не заметил этого. Он встал и резким движением помог девушке подняться со своего места, достаточно грубо взяв ее под локоть. Чужачка поморщилась, но не осмелилась возражать.

– Тебе необходимо поесть, – сухо и без малейшей тени эмоций в голосе произнес мужчина. – Иди на кухню. А я тем временем прикажу, чтобы в комнате прибрались. И об остальном позабочусь… Встретимся через час в моем кабинете.

Эвелина кивнула и поспешила по коридору прочь. Странное дело, но сейчас она от всей души желала удачи отважной рыжей гончей. Райя заслуживала большего, нежели быть загнанной насмерть.

Перед завтраком девушка с удовольствием умылась ледяной водой, потом безжалостно, до красноты растерла лицо и шею жестким полотенцем. Затем заплела волосы в тугую косу. Эти привычные действия помогли ей хоть немного отвлечься от воспоминаний. Девушка даже не почувствовала вкуса еды, полностью погруженная в собственные невеселые раздумья. Лишь отметила, что куда-то пропала Дайра. За столом хлопотала совсем другая, незнакомая женщина. Однако расспрашивать новую служанку Эвелина не стала. Мысли постоянно настойчиво возвращались к действиям хозяина. Таким Эвелина его еще не видела – жестоким и безжалостным. На миг он даже напомнил ей императора. Тот также не прощал оплошностей ни врагам, ни тем более друзьям.

Девушка пришла в кабинет гончей намного раньше назначенного времени, прекрасно понимая, что повторного опоздания за одно утро ей уже не простят. Впрочем, мужчина уже был там. Сидел с закрытыми глазами в кресле, откинувшись на спинку. Эвелине сначала показалось, что Далион дремлет. Она растерянно кашлянула и собралась выйти, не желая беспокоить хозяина. Но ее сразу же остановил голос гончей: