Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ) - Дильдина Светлана

Он напряженно вслушивался в голоса. Половине его задумка понравилась, половине наоборот, но разозлил он всех. За то, чтобы снять браслет, были Кауки целиком, в остальных Родах такого единодушия не было.

Айтли вновь поискал глазами Кайе или его брата, обоих не было. Раз до сих пор не явились, видно, уже не придут. Испытал некоторое облегчение: рад был тут не увидеть.

А вот недавний гость из Рода Арайа здесь был, и смотрел на него задумчиво и оценивающе. Не так, как другие: у прочих был азарт, снисходительное любопытство, пренебрежение, злость, наконец.

Южане спорили долго, но согласились. Когда Айтли вступил в Круг — наконец без браслета — ему показалось: что-то случится прямо сейчас. Песок затянет его в свои глубины, или поднимется, окружит стеной… Ничего не случилось, конечно.

Выглянуло солнце, хотя скорее всего ненадолго — оно обычно держалось не больше пары часов подряд в первые недели дождей. Для бойцов это было бы неудобно или наоборот, он не знал, но в его случае дождь мог хоть немного да стать помехой противникам. Что ж, не повезло.

А может… Если все окажется совсем плохо, собственное сердце он, наверное, сумеет остановить. Но не сейчас, не сразу, а когда они отвлекутся на поединок. Это значит, надо продержаться какое-то время. Айтли лихорадочно вспоминал, что нужно сделать, чтоб не вернули его тут же, но понял — ничего не получится, всё вокруг отвлекает. Слишком много фигур, голосов, ярких красок, и сам слишком взволнован.

Ну ладно, прочим умениям волнение помешать не должно — его все же тренировали. Хоть запомнится этим самоуверенным индюкам.

Ветерок касался лица, сырой, но несущий мелкие песчинки. Айтли стоял у столба в центре поля. Свободен, в смысле, ни ремней, ни иного чего… может сесть на песок, если хочет. Когда-то чувствовал себя выставленным напоказ, а ведь тогда южане приходили по одному. Сейчас… Неважно все это.

Они решили — тот, кто пробудет в Круге дольше, чем водяные часы отсчитают сто капель, или вернется за отметку на песке — проиграл. Айтли же нельзя было отходить от столба, иначе проигравшим сочтут северянина.

В небе мельтешили птицы, оголтелыми стайками носились туда и сюда. Вечером опять будет дождь. Отчаянно захотелось дождь этот — увидеть.

Заметил высокую плотную фигуру, направлявшуюся к столбу. Выпрямился. Смотрел на Тарру так же, как недавно на поляне. Южанин остановился в шаге от юноши, слишком близко — Айтли непроизвольно качнулся назад, уперся в столб.

— Не знаю, на что ты рассчитываешь, но уйти тебе все равно не удастся, даже если случится чудо и ты всех одолеешь, — прозвучал низкий размеренный голос. — Ты веришь в восемь или шестнадцать противников, но будут выходить до тех пор, пока ты не сломаешься.

— Так себе у вас с честностью.

Тарра неопределенно скривился:

— Плата за позволение защищаться. Обещаний тебе никто не давал. Но ты можешь, по крайней мере, сдаться тому, кого выберешь сам, если он пойдет первым… или вторым, раз ты столь в себе уверен. Поверь, к некоторым лучше не попадать.

— Я давно не малыш, и все это понимаю, — с грустной улыбкой ответил Айтли. — Но спасибо тебе.

От края Круга до столба, у которого он стоял, было пятнадцать шагов. Несколько мгновений нужно, чтобы бегом одолеть это расстояние. А он должен подпустить противника еще ближе, шагов на пять — тут и вовсе рукой подать, и с места сходить нельзя, сочтут проигравшим. Как они, наверное, веселились, наскоро придумывая эти правила!

Южане не знали, что у него совсем небольшая Сила, просто обучен он хорошо. Всегда по-доброму завидовал сестре, которая могла ставить нечто вроде ловушек или невидимых пугал, а сама уходить. Но сейчас это ее умение оказалось бы бесполезным: первая “сеть” и впрямь отпугнет человека, но вторую некогда ставить. И повторяться было нельзя: слишком малое расстояние, поймут, что он делает, и сумеют противостоять.

Выходящие в Круг не должны использовать “щит” Силы, иначе поединок окажется бессмысленным. Айтли надеялся, что вызов примут только бойцы-айо: стоит тут появиться уканэ, и северянин скорее всего проиграет. Он напряженно оглядывал собравшихся на границе Круга, и понимал — кажется, не ошибся. Они слишком горды, чтобы позволить выходить за себя тем, кто обычно оставался лишь зрителем.

Способностью видеть будущее недавний заложник не обладал — но стоило пожить среди южан, чтобы хоть немного начать их понимать. Айтли знал, как использовать оставшееся время — он старательно подтягивал к себе малейшие ниточки, дрожащие между ним и сестрой, и прекращал их дрожь, стягивая тугим узлом и прижимая к земле. Земля — одна для всех, но она дает Силу только плодам, не людям. Это было лучшее незримое полотно, созданное Айтли. Он готовился бороться не за свою жизнь — ее уже, считай потерял — но за достоинство.

Гонг раздался — первый человек вышел.

…Айтли умел хорошо усыплять, но здесь это просто не успел бы — нужно время. Первого, с цветком гибискуса на плече, он заставил услышать неслышный рокот, темный звук, который вызывает панику, и тот шарахнулся назад под дружный хохот. Его, кажется, не особо любили — Айтли ощутил всплеск симпатии к себе.

Вторым вышел родич Тарры. Айтли ощутил странное — будто воздух Круга стал лентой, и эту ленту протягивают сквозь его тело. Вокруг молодого Питона мерно пульсировало бледно-оранжевое свечение, и юноша задохнулся от восторга, поняв, что это новый дар — видеть Силу человека. Открылось, когда собрал воедино все, что умел, не пытаясь себя беречь.

Едва не отвлекся — противник был уже рядом. Айтли сумел сбить его с толку, тот несколько раз проходил мимо столба. Это было опасно — протяни руку и все, но южанин каждый раз был уверен, что вот-вот и приблизится и не спешил: Тарра наверняка велел ему не вредить жертве. Когда тот наконец осознал, что происходит, Айтли направил и на него звук, вызывающий ужас.

Потом в Круге появилась женщина. Коричневая кожа безрукавки, штаны до колена. Длинная тонкая коса, закрепленная узлом на затылке. Южанка напомнила Элати, но в следующее мгновение сходство развеялось. Больше всего женщина походила на смуглую колючую лиану, не на человека. Разглядел на плече знак — как раз сплетенные лианы. Над ней невидимо полыхало алое пламя, перемежаемое ослепительно-белыми молниями.

Очень опасная… у нее вызвал головную боль и круги перед глазами, она села на песок, сжимая виски, не дойдя до столба шаг. Ощутил, что выдохся — они слишком близко и быстро подходили, а теперь все больше понимали, чего от него ждать. Умение видеть Силу тут помочь не могло.

Еще один человек вышел, кажется, от Рода Шиталь — Айтли заставил его споткнуться и упасть лицом в мокрый песок. Тот вскочил, с лицом, из-за налипших песчинок похожим на маску, и мог уже ухватить северянина, но его заставили покинуть Круг — народу было интересно, что еще есть в запасе.

Нъенна спросил у Къятты — они, прислонившись к стволу большого дерева, стояли в стороне, дальше прочих зрителей:

— Почему не хочешь выйти? Ты ведь можешь — тебе раз плюнуть разгадать его намерения.

Тот отмахнулся:

— Хватит с меня северян.

— Твой младший не удержался бы, — весело сказал Нъенна. — Странно, что рана открылась и так долго не желала затягиваться. На твоем месте я бы ваших целителей…

— Поблагодарил, — спокойно ответил Къятта. — И попросил лечить подольше. Причин для тревоги не вижу, а только тут его еще не хватало. Кстати, он просил меня поучаствовать, когда понял, что его самого никто сюда не отпустит.

— Да? И что ты сказал? — жадно спросил Нъенна.

— Попросил не лезть в это больше. Надоело, честное слово. Еще сказал — ты сам не знаешь, чего хочешь, этому крысенку все равно не выжить, после ты сам его убить намерен или как? На этом мы разговор закончили. А ты, если хочешь, иди сам, только если победишь — не заикайся потом о победе у нас дома.