Пола Вольски - Великий Эллипс

Дождь лил весь день. МумЯхл и БуБуудж обиженно плыли вверх по течению, таща за собой баржу на север, через Йейбехскую протоку и далее по Золотой Мандиджуур, которая была похожа не столько на реку, сколько на море: противоположного берега не было видно, а по поверхности гуляли волны, бурные и пенистые. Вдоль ближнего берега выстроились величественные дома богатых вонарских плантаторов. Ценные поля таврила — пряности, завоевавшей славу во всем мире своим пикантным запахом и голубым цветом — ушли под желто-коричневые воды разлившейся реки. Большие дома плантаторов, преимущественно классической западной архитектуры, окутывал легкий туман, почти полностью скрывая их из виду. Частный речной пирс также ушел под воду, и судоходство остановилось.

Вот она, Авеския — экзотическая, пестрая, легендарная. Земля тайн и сказок, извечных и неразгаданных. Реальность оказалась мрачной и гнетущей, совсем не сказочной и слишком влажной. Уединившись в своей протекающей каюте за плотно закрытой дверью, Лизелл погрузилась в чтение очередного романа. Через несколько часов ее оторвал от книги радостный голос ягдинера:

— Мадам, многоуважаемая мадам…

Открыв дверь, она высунула наружу голову:

— Что случилось?

— Смотрите, смотрите, — ликовал ягдинер.

— Что там? — она вышла и встала под навесом, чтобы по лучше рассмотреть, что так взволновало ягдинера. Проследив за тем, куда указывал его палец, сквозь пелену дождя она разглядела высокий каменный столб или какой-то указатель, поднимающийся из воды. На нем виднелась трехцветная эмблема — царственно-багровый, черный и золотой. — Что это?

— Граница, мадам, — объявил ягдинер. — Позади остался Порирул, а впереди нас ждет гочаллат Кандерула.

Ну, наконец-то. Ура! Лизелл улыбнулась:

— Как вы думаете, когда мы…

Но ее вопрос потонул в хриплом протестующем реве. Королевы, очевидно, не желающие покидать пределы своего отечества, выражали недовольство. Извернувшись в двойной упряжке, они одновременно рыгнули на палубу, после чего нырнули на дно с изяществом профессиональных акробаток.

Вонючая зеленая лужа растеклась по палубе, забрызгав подол нового серого платья Лизелл и изрядно испачкав ее туфли. У нее вырвался крик отвращения. Баржа закачалась, вода забурлила и, захлестнув палубу, размыла лужу.

— БуБуудж, МумЯхл! — молил ягдинер, усердно работая шестом. — Государыни мои! Красавицы! Королевы! Приказываю вам, умоляю вас, вернитесь!

Отступив назад, в каюту, Лизелл захлопнула за собой дверь. Быстро переоделась и сменила туфли. Затем разыскала тряпку, намочила ее и, насколько было возможно, отчистила испачканную одежду. Когда-то она теперь высохнет и высохнет ли вообще? Все время, пока она занималась этим, продолжался конфликт между ягдинером и его королевами. Баржу раскачивало, грязная вода затекала под дверь каюты, и, наконец, протестующие стоны оповестили о появлении чудищ на поверхности. Ягдинер выкрикнул пронзительную команду, и баржа вновь тронулась в путь, вверх по течению, пересекая границу Кандерула.

Немного погодя Лизелл решила для себя, что особого различия между Порирулом и Кандерулом не существует. По берегам Золотой Мандиджуур тянулись все те же бесконечные тавриловые плантации, принадлежащие вонарцам. И там, и здесь они были одинаково затоплены водой и потому однообразны. Но ягдинер — гражданин Уль Фуда, чем он очень гордился — с ней не соглашался:

— Да что вы, они совершенно не похожи, — уверял он Лизелл весь вечер, пока они под кухонным навесом ужинали рисом с тушеными пиджхаллями. — Понимаете, многоуважаемая мадам, жители Порирула и Кандерула произошли от совершенно разных племен, потому-то они и говорят на двух совершенно разных языках. Кандерульцы считают свой язык более великим, они называют его «Королевский язык» и потому считают, что и боги их выше ценят. Они хвастливы, заносчивы и страшно высокомерны, а порирульцы — скромны и учтивы. Кандерульцы — скрытные, все секреты держат при себе, а мы, напротив, честные и открытые. У них сердца как камни, они жадные, а мы — дружелюбные, сердечные и щедрые. Они не едят мяса диких собак, а мы едим, и они из-за этого над нами насмехаются. И, однако, у них нет ритуала очищения пищи, и поэтому они немногим лучше мусорщиков. Многоуважаемая мадам, мы с ними как небо и земля.

— Понимаю, — пробурчала серьезно Лизелл. — Понимаю.

Они возобновили путешествие на рассвете, под проливным дождем. Через семь часов, когда дождь все еще продолжал лить, баржа вошла в порт Афа Хаал. Лизелл заплатила вторую часть суммы, обещанной ягдинеру, он помог ей сойти на берег и вынес ее чемодан.

— Мадам держит путь в ЗуЛайсу? — спросил он, почтительно склонившись.

— Да, отправлюсь туда, как только найду подходящее транспортное средство.

— Умоляю, мадам, не задерживайтесь в Афа Хаале. Река уже затопляет город, и говорят, что по центральным улицам уже разгуливают крокодилы.

— Крокодилы? Неужели это правда?

— Так я слышал. Ну и маленькие гыоюлы, они — повсюду.

— Маленькие — кто?

— Гыоюлы, многоуважаемая мадам. Это маленькие водяные змеи с ядовитыми зубами, они плавают стаями. Пара укусов не убьет человека, но заставит его желать смерти. Но если они укусят три или четыре раза… о-а-х! — он содрогнулся. — Там, где раньше была суша, теперь вода поднялась на несколько дюймов, а это для маленьких гыоюл — просто рай. Они размножаются мгновенно, и так будет продолжаться, пока дожди не прекратятся. Мадам должна быть очень осторожной и внимательно смотреть себе под ноги.

— Хорошо, я буду смотреть под ноги, — Лизелл испуганно огляделась, но на глаза ей не попалось ни одной змейки.

— Риск в Кандеруле великий, — заключил ягдинер. — Еще не поздно, мадам может поменять свои планы. Я бы с удовольствием отвез ее назад в безопасный и спокойный Уль Фуд, всего за полцены от той, что она мне заплатила.

— Нет, нет, я не поеду назад.

— Жаль. Я предлагаю это только потому, что очень уважаю мадам, потому что я чувствую, что и БуБуудж, и МумЯхл полюбили ее.

— Правда? — Лизелл посмотрела на йахдини. Одна из них, недовольная, что ее пристально изучают, заворчала и плюнула в Лизелл.

— И может быть, если мадам тоже это почувствует, то полюбит их так же.

— Уверяю тебя, мадам их никогда не забудет.

И что же дальше? Сразу за пристанью перед ней простирался город — огромный спутанный клубок улиц и домов, некоторые из них — весьма впечатляющие. Афа Хаал — довольно значимый порт: сюда свозят товары, предназначенные для рынков, со всей западной части Кандерула, включая столицу, древний город ЗуЛайсу. Большинство частных домов и общественных зданий украшала разноцветная деревянная резьба, типичная для этого региона, и повсюду возвышались высокие резные флагштоки, на них были рядами размещены разноцветные флажки и вымпелы, последовательность сочетания цветов которых служила местному населению своего рода средством передачи информации. Но сейчас разноцветную резьбу зданий покрывал слой грязи, и флагштоки стояли оголенными под проливным дождем. Лица горожан потускнели, а их яркие одежды таились под однообразными клеенчатыми плащами, капюшонами и черными зонтами. Афа Хаал, который был калейдоскопом красок при ярком солнце, стал теперь угрюмым и блеклым.