Евгения Федорова - Чувство времени (СИ)

— Я хочу быть готовым к тому, с чем встречусь на берегу.

— Ты знаешь больше нас? — с тревогой спросил я.

— С чего бы это? — невинно переспросил Мастер, но я отлично понимал, что это — лицемерие.

— С того, что ты смотрел в будущее.

— Я? — он едва заметно пожал плечами. — Зря ты не воспользовался услугами своей шерстяной подружки, вот что я думаю. Ты мог бы быть уже в курсе всего, раз уж связался с бауром.

— Только не переводи тему, — взмолился я.

— Как по мне, так не лишним будет отправить на Сторожевой лодку и разузнать, что у них там стряслось, — бесцеремонно влез в разговор Ален. — Может, они зажгли огни, потому что им самим нужна помощь…

Я смотрел на Мастера, гадая, ощущает ли он то же, что и я. Тревогу. И эта тревога истекала, будто ядовитые миазмы, из темных провалов Сторожевого. Предчувствие пульсировало в венах вместе с кровью. Огни приближались, корабль оставлял маяк по левому борту, и мне пришла пора решать: ослабить ветер или гнать судно дальше к такому близкому уже берегу.

— Демиан?

Я вздохнул, отпуская ветер.

— Лоцман — на нос, смотрите, не посадите корабль на хребтину!

— Драконьи кости, — протянул Мастер, не в силах оторвать взгляда от почти ровного, не тревожимого ветром огня. Ночь казалась неподвижной и мрачной, будто какое-то чудовище проглотило Эстоллу. — Мне не хочется туда идти.

— И мне, — согласился я.

— Оставлять за спиной такое будет глупо, — Мастер будто оправдывался.

— Глупо лезть туда сейчас. Надо дождаться рассвета.

Некоторое время мы молчали, а потом маг внезапно очень тихо произнес:

— А ведьма-то здесь! Ее колдовство наполняет остров тьмой, ты не чувствуешь? Нет, ты не видишь… Эти грязные рисунки сделали тебя слепым и глухим.

— Еще и поэтому нам не следует лезть туда.

— Нам — нет, мне — да. Раздавить этот источник, я должен развеять эту жуть…

— Один? — я напряженно усмехнулся. — Без дракона? Да я лучше привяжу тебя к фоку.

— Ты останешься на корабле приглядеть за экипажем. Хватит ребячества, Демиан. Ты сделаешь в точности то, что я сказал. Нельзя оставлять без присмотра людей, предназначенных дракону. Ты должен это понимать.

— Можно подумать, ты постоянно приглядывал за мной, — отмахнулся я, бросив жадный взгляд на ровно горящие костры.

— В опасных местах, — согласился он, — но твой упрек верен: я плохо следил за тобой, предпочитая этой обязанности важность прочих событий. Согласись, ничего хорошего для тебя из моей беспечности не вышло.

— Ты хотел сказать «из меня ничего хорошего не вышло», — поддел я Мастера, все еще не желая признавать правоту его слов.

— Сказал только то, что хотел сказать. Все, что ты услышал, это свойство твоего характера. Ты уж заметил, что каждый поступок имеет отклик? Так было с Гевором? Тебе стоит получше за ним смотреть. Только ты понимаешь, что с ним происходит, ведь ты сам это с ним делаешь…

— Ладно, ты пойдешь туда один? — стараясь избежать неприятной темы, сдался я.

— Возьму с собой Мархара. Думаю, мы сможем поладить…

— Я вообще не горю желанием туда лезть, — высказал свое мнение фантом.

— Да кого это сейчас интересует? Или ты боишься? — вернул колкость Мастер.

— Не вижу смысла, — покачал головой капитан и негромко произнес: — Все, хватит, ближе не пойдем, спускайте шлюпку на воду.

— Я должен туда пойти, — Мастер распрямил спину. Вся его поза выражала ожидание. — Но ведьма показала, что способна насылать мороки, и я хочу, чтобы рядом со мной был кто-то еще.

— Ты уверен, что там она? Риана?

До меня начало медленно доходить, что Мастер руководствуется не сиюминутным любопытством. Он знает. Это то, что он видел, то, что он должен сделать.

— Манас, Войе, на весла, вы со мной. Бросайте якорь, здесь близко дно.

Вытравливаемая цепь загрохотала, проходя через клюз, тяжелый гарпун якоря глухо плеснулся, уходя под воду.

— Затихли все, дайте послушать! — тревожный голос Мастера оборвал крики и ругань матросов. Воцарилась полная, непривычная тишина. Якорная цепь натянулась, шхуну с подобранными парусами слегка повернуло едва ощутимым поверхностным течением.

— Сколько часов до рассвета? — поинтересовался я.

— Около двух часов, дори, — подсказал Манас шепотом. — Горят то как, горят, будто между стенами. Даже искры не летят.

— Заткни рот, — рыкнул Мастер.

Заскрипели тросы — это опускали на воду шлюпку. То ли от неловкости, то ли случайно, борт лодки врезался в бок Эстоллы, звук показался очень громким и заставил всех подскочить. Глупо было предполагать, что нас еще не заметили, если, конечно, на гранитных нагромождениях Сторожевого нашлось кому смотреть за морем, но в момент, когда Мастер приказал всем молчать, сложилось такое странное ощущение, что мы таимся, и теперь казалось, любой звук способен выдать нас и подвергнуть опасности.

— Послушай, — Мастер повернулся ко мне. Его глаза отразили отсвет костров, до которых теперь было рукой подать. — Все послушайте. На этом острове творится чародейство. Отныне я прошу вас молчать. Всех. Демиан, будь начеку и пригляди за кораблем, избегай проявлять себя, не пользуйся пока магией и умоляю, не лезь ко мне, не отвлекай. Не ходи той тропой, забудь о ней, — он пытливо посмотрел на меня и продолжал: — Нам с Мархаром нужно будет какое-то время, чтобы во всем разобраться, так что не торопите события и не терзайтесь понапрасну. Ждите ночь и день до заката. Если мы не появимся, тогда не пытайтесь высадиться на острове, отправляйтесь на материк, возможно, это принесет больше пользы.

— Не спасать капитана? — казалось, возмутился Кавалар.

— Молчать и делать то, что я приказал. Ясно?

— Ясно, — на разные голоса отозвались матросы.

— Марика спит, — прошептал мне на ухо Гевор. — Мне разбудить девочку?

— Не стоит, пусть спит, — едва слышно ответил я. — Но, пожалуйста, присматривай за ней. Если проснется, покажи ей жестами, как важно соблюдать тишину.

— Я не утону там снова? — его разум, еще не очистившийся от дыма дурманов, находил происходящее забавным.

— Не должен, — я жестом отослал его, вслушиваясь, как, стараясь соблюдать тишину, люди спускаются в шлюпку.

Осторожно опустились в воду весла, я слышал звук падения капель, когда они поднимались над водой. Все, казалось, затаили дыхание. Я следил за неверным силуэтом лодки, облака опустились ниже и, если бы не отраженный водой свет костров, мы бы вообще ничего не видели. А так ровное пламя, от которого не поднимались даже искры, освещало скользкие от влаги, блестящие гранитные камни, облизанные морским прибоем. Сторожевой был довольно большим островом, поднимающимся вверх туда, где в низкие облака вонзался конус маяка, испускающего такой же неподвижный свет от горящего в чаше масла. Этот свет растекался по своду облаков, обозначая их границу. У подножия маяка темнело приземистое жилое здание с острым коньком крыши. Я видел, как лодка скрылась из виду, заслоненная прибрежными валунами, потом две одинокие фигуры появились на фоне костров. Взмыли вверх мириады искр, пламя вдруг стало багровым, и тревожный вдох прокатился по палубе.