Юлия Федотова - Чисто семейное дело

— Вот если ты их сейчас перевезешь — ускачут в степь, и больше ты их не увидишь никогда. Откажешься — расплодятся по всему Староземью, спасу не будет! Знаешь, как человечину зубами рвут?! Страсть! А вон та кобыла, смотри, беременная уже!

Хельги стоял рядом, добросовестно переводил торхам ее слова.

— Вот дуреха! — обиделась указанная кобыла. — И вовсе я не беременная, просто сытая и гладкая!

Против упоминания человечины не возразил никто.

Что оставалось бедному паромщику? Перевез. И денег не взял.

Пока провозились с торхами, наступил вечер, сгустились синие зимние сумерки, мороз ударил — домой захотелось, страсть! Там тепло, там спокойно и безопасно. Там — мирная жизнь, в которой они — не воины, спасающие мир, а простые обыватели, которые днем ходят на работу и в трактир, вечером моются в ванной, ночью спят на своих кроватях, в ночных рубашках с кружавчиками (не все, конечно) и даже без ножа под подушкой…

— Стоп! — вдруг замер на месте Хельги. До дверей их дома оставались считаные шаги. — Смотрите! Что это?! — Кивком головы он указал на окно их квартиры.

В окне ярко горел свет. Не то магический огонь, не то штук десять свечей… Вот вам и мирная жизнь!

— А может, это не засада? Может, хозяин решил нас выселить и сдал комнаты другому? — шепотом гадала Ильза по дороге наверх.

— Как он мог нас выселить, если на пять лет вперед проплачено? — сердито шипела в ответ Энка. — Одного не пойму: зачем они свет зажгли? С головой себя выдали. Щас мы их!..

Но это не была засада. И хозяин оказался ни при чем.

Рагнар тихо постучал в дверь — откроют или надо ломать? Открыли. На пороге, в длинном цветастом халате и пуховом платке Ильзы, в домашних шлепанцах Меридит стояла… Генриетта Рю'Дайр собственной персоной!

— Ну наконец-то! — зычно провозгласила она. — Явились, демоны вас раздери на части! Я уж до смерти заждалась!

— Ты… откуда?! — попятился от неожиданности рыцарь.

Чудесное появление дайрской принцессы в Уэллендорфе объяснялось просто. Прожив неделю-другую в гостеприимном оттонском дворце, дама вдруг обнаружила себя в интересном положении. В таком, что о возвращении в отчий замок не могло быть и речи — родители непременно потребуют ответа, где и с кем нагуляла, и в жизни не поверят, что с парнем из мира иного ради спасения мира родного. Ей не поверят, потому что убеждены: у всех девок одно на уме, и принцессы не исключение. А двум престолонаследникам дружественных держав и настоящему демону поверят, потому что персоны важные, требуют уважения.

Ждала она их в Оттоне, ждала, потом надоело. Пока река не стала, перебралась в Уэллендорф — вдруг туда раньше придут? Спасибо, королевские гребцы знали дорогу к их жилью, проводили. Взяла у хозяина ключ, снова стала ждать. Ждала, ждала… Уж и ребенок родился, а они все не шли…

— Где ребенок?! — взвизгнула Ильза. — Покажи!

— А что так рано-то? — бестактно удивился Хельги. — А по моим расчетам выходило, если что, так не раньше февраля, и то недоношенный…

— По его расчетам! — возмутилась Генриетта. — Да кто тебе вообще дал право рассчитывать такие вещи?! — Но быстро сменила гнев на милость и пояснила: — Просто у нас в родне по материнской линии были феи. Поэтому все быстрее.

— Надо же! Феи! — восторженно, без намека на иронию шепнула Ильза на ухо жениху. — А я думала, лошади… Так где ребенок-то?!

— Идем, покажу, — великодушно, широким жестом пригласила принцесса. — В кухне он, там от печи теплее…

Ребенок лежал в деревянной колыбели у стола, весь в голубых кружевах. Тихо попискивал во сне. В крошечном сморщенном личике явственно просматривались лошадиные черты…

— Ай, какой хорошенький!!! — всплеснув руками, вскрикнула Ильза негромко, чтобы не разбудить.

И тут…

Уже лет десять как появилось в Уэллендорфе сказочное достижение современной цивилизации — водопровод. Однако работало оно, скажем прямо, по настроению. И настроение это случалось нечасто. А потому в ванной комнате приходилось постоянно держать несколько ведер с водой для бытовых нужд, а в кухне, на столе — большой кувшин для питья.

Вот из него-то, из кувшина этого, из тайных его недр, вдруг высунулась синяя когтистая рука с поднятым кверху указательным пальцем.

— Должо-ок! — раздался глухой, как из бочки, голос. Синее существо с кудианской тропы! Про его существование, про давнюю сделку успели давно забыть, а оно — помнило! И явилось: — Отдавайте то, чего дома не знали! Уговор есть уговор!

Но не успела несчастная мать понять и испугаться, не успела разрыдаться Ильза, как случилось новое событие. Черная фигура с бодрым боевым кукареканьем влетела в окно, высадив раму. Щепки и осколки разлетелись по кухне. Перевернувшись через голову, убийца ловко вскочил на ноги, в руках его блеснуло по ножу. Изящным движением он поднял клинки над головой, изготавливаясь для броска змеи, и ринулся вперед, на Хельги…

Но в тот же миг рухнул навзничь, налетев физиономией на мощный кулак Рагнара. Потому что против грубой и примитивной физической силы северян приемы красивого сехальского стиля тайшан-фа порой, увы, не срабатывают.

— О-о! — мгновенно сориентировавшись, завопил гном. — Вот уж сюрприз так сюрприз! Вот кого не ждали, так не ждали! Эй, синий! Смотри, какая тебе удача подвалила! Тяни скорее, покуда не очухался! Сбежит — не догонишь!

Водяное создание обескураженно попятилось:

— Дык я того… С младенцем вроде сподручнее… Хотя этот крупнее… — Нет ничего сложнее в этом мире, чем проблема выбора!

— Бери крупного, не прогадаешь! — подзуживал Орвуд. — Тебе, поди, работник нужен, а не сосунок! Ты прикинь в уме, сколько этот младенец сожрет, покуда вырастет! Сплошной убыток!

— И то верно, — кивнул синий. Схватил убийцу за ногу и уволок в кувшин.

Ильза поспешно выплеснула воду в помойное ведро.

— А то забудем, выпьем, а в ней кто только не плавал! Запоганили всю! Не хватало поносу приключиться, перед свадьбой-то!

А Энка получила возможность еще раз блеснуть мудростью народной.

— Нет худа без добра, — многозначительно произнесла она.

Примечания

1

Времена меняются! (лат.).

2

Развитие процесса оледенения (лат).

3

Букв, «тело преступления», улика (лат.).

4

Сепса — мифическое змеевидное существо, ядовитое настолько, что даже кости укушенного пропитываются ядом.