Мелани Роун - Принц драконов

Рохан чуть не рассмеялся. Он пробыл в шатре всего несколько минут и едва успел промочить горло, а Чейн требует от него тактического решения, в которых он никогда не был силен. Он допил остатки вина, поднялся и сказал:

— Я должен пройтись. Распорядись, чтобы к моему возвращению поставили кровать.

— Может, пообедаешь? Вид у тебя такой, словно ты хочешь спрятаться за острием собственного меча.

— Ах, вот как ты обо мне думаешь? Считаешь, что я хочу спрятаться? — вспыхнул Рохан.

Губ Чейна коснулась легкая усмешка.

— Так-то лучше. Я снова вижу перед собой принца.

Уриваль наблюдал за длинными пальцами, нетерпеливо постукивавшими по столу, на котором стояли нетронутые тарелки с едой. Пламя свечи отражалось в камнях колец, поднимавшихся и опускавшихся в такт отбиваемому Андраде гневному ритму: рубин-агат — аметист-сапфир на левой руке, изумруд-топаз-гранат-бриллиант на правой.

Оба больших пальца лежали на полированном дереве, на одном из них красовался янтарь, на другом — лунный камень. Восемь камней символизировали собой замечательные качества: удачу в войне, дар убеждения, гордость, стремление к истине, надежду, ум, постоянство и хитрость. Но Уриваля больше прельщало то, что сулили два других: защиту от опасности и мудрость. Ибо Уриваль и Андраде сильно нуждались и в том и в другом.

— Так что же это такое? Простое бездействие или невозможность управлять всеми сразу? — задал он провокационный вопрос.

— А кто меня слушает? Разве что распрекрасная леди Висла. Слава Богине, что нам удалось убедить ее уехать в Речную Заводь.

Уриваль кивнул. Они сидели в личных покоях лорда Речного Потока — аккуратной комнате, которой не коснулась рука леди Вислы, имевшей свои понятия о том, что такое элегантность, и воплотившей их в убранстве остальных помещений замка. Добрейшая хозяйка дома чуть в обморок не упала, принимая у себя августейших гостей, ужаснулась тайне происхождения Чианы и с величайшим удовольствием восприняла тонкий намек Уриваля на то, что ей же будет спокойнее и безопаснее, если она уедет в имение покойного отца Речную Заводь, которое находилось в пяти мерах отсюда. Поспешный отъезд хозяйки избавил гостей от необходимости выслушивать ее надоедливое нытье и обеспечил им свободу, действий. Вопрос заключался лишь в том, как воспользоваться этой свободой. Все фарадимы, за исключением изолированных от света, знали, где скрывается Андраде, и посылали ей свои донесения. Уриваль и Андраде находились достаточно близко от линии фронта, чтобы без особого напряжения видеть обе армии, и в то же время достаточно далеко от нее, чтобы не привлечь к себе внимание Ролстры. Если бы он решил напасть на фамильное имение лорда Давви, они оказались бы в незавидном положении. Но Ролстра не посылал войска в Речной Поток, возможно, считая, что леди Висла давно уехала оттуда. Впрочем, даже Уриваль, самый милосердный человек на свете, сильно сомневался, что найдется хоть один мужчина, у которого будет серьезная причина выкупать из плена такое сокровище…

Она оставила в доме множество домочадцев и хорошо вышколенных слуг, изо всех сил ухаживавших за гостями, однако отсутствие необходимости заботиться о быте не давало высокопоставленным «Гонцам Солнца» забыть о странных событиях, происходивших в других местах.

— От Сьонед по-прежнему нет никаких сообщений, — сам себе сказал Уриваль.

— Я не могу заставить ее выйти на связь. Ты слишком многому научил эту девчонку, — злобно фыркнула Андраде, и пальцы ее начали выстукивать настоящую барабанную дробь. — Мне нужен в Стронгхолде надежный «Гонец Солнца» — такой, которому я смогу доверять и который сумеет рассказать, что там происходит.

— Значит, Сьонед ты больше не доверяешь. В этом-то все и дело, Андраде. Ты же сама поместила ее туда, обучила, отправила к Рохану уже наполовину влюбленной в него, показала Сьонед принцу, чтобы он тоже влюбился в нее… Сама заварила эту кашу и теперь не знаешь, как ее расхлебать.

— Замолчишь ты когда-нибудь или нет? — Она шагала от стены к стене, то сжимая, то разжимая пальцы, и кольца мерцали в такт этим движениям. — Откуда я знала? Хотела одного, а получилось другое. Что мне нужно было делать?

Уриваль пожал плечами.

— Может быть, ничего.

— Черт возьми, Уриваль, отстань от меня! — взорвалась она-. — Неужели ты не понимаешь, для чего я свела их? Только принцы-фарадимы могли бы положить конец всей этой постоянной грызне!

— Пока что-то не похоже, верно? — Сенешаль подошел и обнял ее за плечи. — Ты всегда забываешь о людях. Кем будут выведенные тобой принцы? Такими же людьми, как и прочие, со всеми их достоинствами, недостатками и чувствами. Но тебя никогда не интересовали чувства, правда? За исключением тех, которые ты могла использовать. — Он нахмурился, увидев в ее бледно-голубых глазах упрямое несогласие. — Ты думала, что сможешь использовать детей так же, как использовала их родителей?

— Перестань считать меня воплощением зла! Я бы обучила их, обтесала…

— То есть сделала бы их идеальным средством для воплощения твоих честолюбивых целей. Кто дал тебе это право, Андраде?

— Ты требуешь от меня признания? — воскликнула Андраде и повернулась к нему спиной. — Да, я использовала их всех, начиная с собственной сестры и Зехавы! Я надеялась, что у них родится принц с даром фарадима. Но когда из этого ничего не вышло, я сделала новую попытку — на этот раз со Сьонед и Роханом.

— Кто следующий? Сыновья Тобин? Андраде, нельзя так бессердечно использовать людей и при этом самому остаться человеком!

— Я любила их! Я люблю Рохана и Сьонед как собственных детей… и Тобин, и Чейна, и их сыновей… — Она прижалась плечом к гладкой каменной стене и крепко обхватила себя руками. — Наверно, я любила их слишком сильно и хотела для них слишком многого. А Ролстру я ненавидела сильнее, чем любила всех остальных. Уриваль, разве этого не достаточно, чтобы остаться человеком?

— Кажется, ты до сих пор чего-то не понимаешь, — мягко ответил он. — Теперь ничего нельзя сделать. Каковы бы ни были твои цели и мотивы, ты дала толчок мощным силам. Теперь остается только сидеть и ждать, что из этого получится. Так же, как и всем остальным.

Он был потрясен, когда увидел, что в глазах Андраде засверкали слезы.

— Давай, давай, сыпь мне соль на раны, вонзай нож еще глубже! Мало тебе моих мучений? По-твоему, я недостаточно истекаю кровью?

Еще большее потрясение бедный Уриваль испытал, когда обнял ее.

— Я не привык видеть тебя беспомощной, — прошептал он, прижимаясь губами к ее светлым волосам с серебристыми прядями. — Это совсем не похоже на мою Прекрасную Даму…