Илья Сомов - На равнинах иерехонских

Томэ стиснул зубы, чтобы не выругаться. Еще один прокол! Да что с ними сегодня такое?!

— Ты не поверишь, узнать что-то новое можно не только в Аннуине.

— И что же ты узнал, маленький братец?

Юлан разжег светильник в полную силу, поставил его на пол и шагнул к Томэ. Теперь он мог видеть лицо иерарха, оно выглядело отрешенным, а взгляд жреца был, словно вывернут, как если бы тот смотрел вглубь самого себя. Юлан поднял руки, холодные пальцы коснулись разгоряченных щек Томэ.

— Покажи мне, что с тобой случилось, маленький братец.

Томэ казалось, будто с пальцев жреца выскользнули сотни маленьких змеек, он их не видел, но чувствовал ледяные извивы тонких тел. В следующий миг они словно проникли ему под кожу и потянулись к чему-то в глубине его существа. Он пытался отдернуть голову, но это ничем не помогло. Жрец смотрел на все тем же невидящим взглядом, с уголка приоткрытого рта капала слюна. Змейки извивались внутри Томэ и будто что-то искали. Он отчаянно старался отбросить их, но те легко проскальзывали сквозь барьеры. Последняя преграда продержалась не дольше пяти секунд, все змейки встретились в самом его центре и разом вонзили клыки.

— А-а-а! Юлан, прекрати, я сейчас сдохну!

Жрец не слышал его, мучительные укусы повторялись снова и снова, Томэ орал, не заботясь о том, что его могут услышать, он тянулся к силе, но она текла сквозь него, как вода через решето. Он не мог сказать, длилось это минуты или часы, боль прекратилась так же неожиданно как возникла. Томэ обмяк в невидимых оковах, Юлан заморгал, точно приходя в себя после транса, тряхнул головой, и вновь сфокусировался взгляд на пленнике. Теперь глаза жреца пылали.

— Роза! Я чувствую ее! Она у тебя!

Грудь Томэ сдавило так, что затрещали ребра.

— Да ты в конец уже спятил со своими молитвами! Не знаю я ничего!

— Лжец! Я еще в прошлый раз почувствовал что-то странное. Теперь понимаю, в чем было дело. Маленький гаденыш. Значит, снюхался с ним. За это ты тоже заплатишь. Даю тебе последний шанс, прямо сейчас скажи где она и все кончится быстро, или я заберу тебя в Аннуин и там выверну наизнанку.

У Томэ потемнело в глазах, во рту появилась кровь, он шевельнул языком и сплюнул темную каплю прямо к ногам Юлана.

— Надо же какой ты добрый. Только откуда такая щедрость? Может все дело в том, что ты сам мечтаешь о ней?

Иерарх дернулся как от удара, на какую-то долю секунды его взгляд потерял концентрацию и Томэ охватился за силу. Не думая он направил весь ее поток в клинок кинжала. Лезвие вспыхнуло, и Томэ одним махом рассек невидимые путы. Ступни коснулись пола и он метнулся к жрецу.

— Стой! Не…

Кинжал с хрустом пробил грудную клетку и погрузился в тело по самую рукоять. Из горла жреца хлынула кровь, капли упали на кисть Томэ и он отдернул руку, ее словно обожгло кипятком. Иерарх завалился на бок и распластался на полу, его тело дымилось. Рукоять кинжала быстро чернела, словно обугливаясь от жара.

От входа в коридор послышалось приближающееся пение. Процессия двинулась к лестницам. Томэ едва не запаниковал. Затаиться или бежать? С минуту на минуту Юлана должны хватиться. Но если выждать… Он ведь тут орал во все глотку, наверняка кто-то слышал… Томэ выругался, и бросился прочь из коридора.

Ему в спину били лучи светильников, которые несли в процессии, среди пения, кажется, кто-то вскрикнул. Томэ прибавил ходу. Он бежал к проходу Валетов, метрах в двухстах от лестниц. Через него помощники верховного Шута милакантов выносили из храма туши жертвенных животных. Двери наглухо закрыли после раскола в секте, но Тарамис должна была позаботиться об этой детали, Томэ все-таки заставил ее помочь с отступлением. Теперь оставалось только узнать, чего стоят ее обещания.

Томэ добежал до двери инкрустированной лентами разноцветных камушков, и вцепился в ручку — длинный бронзовый язык, торчащий изо рта клоунской маски. Створка скрипнула и сдвинулась с места, Томэ протиснулся сквозь щель.

Коридор зигзагами бежал в полумрак, будто через толщу стен прошла молния, на полу темнели пятна, будто следы от крови стекавший с жертв. Тусклый свет источала фреска на потолке — вереница жонглирующих клоунов. Томэ охватил все это одним взглядом и бросился в перед. Счет, наверное, уже пошел на секунды, он любой ценой должен был вырваться из храма раньше, чем поднимется тревога.

Лодыжка зацепилась за натянутую нить, Томэ с разгону растянулся на камне, сверху на плечи упала сеть. Она, словно живая, в один миг оплела ему руки и ноги. Из-за изгиба коридора к метнулась фигура в мундире дружинника. Томэ услышал гудение плети и инстинктивно отдернул голову. Утяжелитель ударил по камню в двух сантиметрах от виска. Томэ извернулся и перекатился и пнул врага ногами. Удар вышел не очень удачным, но человек выронил плеть и схватился за запястье. Этот голос Томэ узнал без труда.

— Зарак, придурок, что ты творишь?!

Дружинник замер и уставился на командира.

— Мне… мне жаль, что все так получилось. Но я должен это сделать.

— Что за бред, ты несешь? Кто тебя подкупил?!

Лицо Зарака вспыхнуло так, что было видно даже в полумраке.

— Никто меня не покупал! Я все это делаю ради нее.

— Кого еще… — тут Томэ озарило. — Тарамис, поганая стерва, она самого начала это задумала!

Теперь ему все было ясно как день, в планы бывшей невесты вовсе не входило позволить ему уйти. И унести с собой регалии. А он и не подумал о засаде. Как же можно быть таким дураком?!

— Не смей, не смей ее оскорблять, — голос Зарака дрожал от гнева.

— Послушай, приятель, давай я кое-что расскажу о твоей новой подружке, обещаю, ты сразу посмотришь на все другими глазами.

— Нет! Я не хочу, не позволю…

Зарак упал на колени рядом с головой Томэ. Десятник попробовал дернуться, но дружинник придавил его плечо свободной рукой, сеть натянулась еще туже, теперь Томэ чувствовал себя гусеницей в коконе.

— Извини, я на самом деле хотел сделать все быстро, — прошептал Зарак.

Дружинник нагнулся и поставил предплечье раненой руки на шею Томэ. Десятник пробовал вывернуться, но ничего не получалось, последним усилием он потянулся к силе и понял, что там где недавно ревел поток, остался лишь жалкий ручеек. Он смог лишь обжечь ладонь, которой Зарак давил ему на плечо. Дружинник выругался, но не ослабил хватку, а Томэ понял, что впустую израсходовал свой последний резерв. локоть Зарака давил на шею, перед глазами потемнело, он понял, что теряет сознание. Похоже, здесь все и кончится. Как глупо…

— Ох!

Зарак схватился за горло, ворот мундира натянулся, будто невидимая рука тянула его за шиворот. В следующий миг дружинника сдернуло с груди Томэ, и отшвырнула прочь. Десятник закашлялся, легкие горели, он глотал воздух распахнутым ртом. Со стороны храма приближались размеренные шаги. Томэ уперся пятками в пол, оттолкнулся и сумел опереться о стену лопатками и затылком. Теперь он мог видеть человек, который к нему шел.