Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

Остатки выжженной травы и обугленных веток жалобно хрустели под тяжёлыми ботинками — Евгений медленно шёл по пепелищу, наслаждаясь каждым шагом, каждой новой пядью завоеванной им земли. Вот он и наступил — момент, к которому пришлось идти так долго, момент его триумфа, его непоколебимой силы и могущества. Теперь никто более не осмелится сказать, будто он ничего не стоит. Никто не дерзнёт сомневаться в том, что он — Величайший из Бессмертных, и впредь остерегутся произносить вслух имя Огненного Князя — все слабые останутся позади, там, за его спиной, и будут лишь шёпотом, из уст в уста, передавать историю о том, как он — ОН! — покорил неприступный дотоле Нифльхейм, разбил его считавшуюся непобедимой армию и утвердил здесь свою власть, и все склонят пред ним свои головы, а непокорные будут преданы долгой и мучительной смерти.

Смерть. Она уже постигла очень многих из тех, кто пытался ему противостоять. Некоторые, правда, ещё надеются победить — глупцы — ибо их надежда исходит не от веры, а от незнания, и как прекрасно будет наблюдать за тем, когда они обманутся в своих ожиданиях. Вскоре сопротивление Авалона непременно будет сломлено. Евгений мимоходом бросил быстрый взгляд на распахнутые двери замка, куда, подобные черным ручьям, стекались в одну могучую реку неисчислимые отряды его войск: оттуда доносились лязг оружия, грохот и крики, остатки разбитых окон озаряли яркие вспышки магии. Каменное крыльцо Нифльхейма было усеяно трупами дварфов и друмлинов, как, впрочем, и всё поле битвы. Перепачканные грязью, кровью и золой, тела дварфов лежали в разоре и хаосе тут и там, — повсюду в долине, где их настигла смерть, они, распростертые, застыли в неестественных позах, с заломаными руками, и на лицах у всех запечатлелись лишь мука и боль.

Изредка над головой Евгения проносились серыми тенями горгульи, спешащие в замок. Он и сам заглянет туда. Непременно. Только немного позже. Сначала у него имеется одно дело, которое необходимо завершить сейчас. «Должок», как можно было бы сказать.

Он резко свернул вправо и направился в сторону озера — туда, где, прижатые к берегу и окруженные со всех сторон беснующимися мертвецами, всё ещё продолжали сражаться остатки некогда великого воинства.

Евгений подходил всё ближе, и ненависть и гнев в равной степени овладевали им — он уже определил намеченную им цель. Туманная дымка всколыхнулась, войска мертвецов безмолвно расступились перед ним, а его противник не сразу заметил, отчего это зомби вдруг отпрянули во все стороны. Это был Флавиус.

Пространство между ними мгновенно расчистилось и, казалось, даже сами мёртвые — хотя им и неведом был страх — отступили в безмолвии, чтобы не оказаться на недобром пути у двух бессмертных. Где-то в отдалении вели неравный бой Мария, Настасья и Сильфида — они ещё, кажется, не видели, что именно здесь происходит.

Флавиус и Евгений застыли друг напротив друга безмолвными изваяниями. Расстояние между ними, казалось, готово воспламениться с каждой новой секундой, вспыхнуть от противостояния их воль. Наконец Флавиус произнёс: — Я знал, что ты придёшь.

— Несомненно, — кивнул Евгений. — Ведь ты, помнится, задолжал мне бой. А потом позорно увильнул от него… Так возблагодарим же судьбу за предоставление нам такой прекрасной возможности, — он широко развел руки в стороны. — Возможности расплатиться по долгам!

— Ты не ведаешь, что творишь, — на лице Флавиуса возникло выражение великой печали. — Одумайся!

Евген уставился на него и долго, не отрываясь, смотрел в глаза. Черты его лица казались протравленными отвращением и ненавистью.

— Время прописных истин прошло, — процедил Огненный Князь сквозь зубы. — Ибо впереди — только смерть! — и он внезапно атаковал.

Молниеносный выпад руки, похожий на бросок кобры, выдал сразу с пяток магических пуль. Они выпорхнули, летя и перемежаясь между собой, подобные разозлённым пчёлам. Взмах руки Флавиуса — и пули нейтрализовались; алые сполохи взорвались в воздухе, как мини-салют, оставив после себя лишь дым.

Евгений атаковал снова, и снова, и снова — поток огненных сфер бесперебойно и целенаправленно бил во Флавиуса, похожий на автоматную очередь, и тот, без устали обращая их в дым, отступил на пару шагов назад, всё ещё продолжая защищаться и не делая собственных попыток атаковать.

Евгения это, похоже, рассердило ещё больше. Огромный огненно-оранжевый тигр, вырвавшись из груди, соскользнул с его рук на траву и, встрепенувшись, без малейшего промедления понесся на Флавиуса. Но тот уже призвал своё магическое животное: над его головой возник, расправляя могучие крылья, пурпурно-алый орёл. Зверь и птица ринулись навстречу друг другу, и два величайших огненных мага сошлись в своей последней схватке.

Тигр и орёл сцепились так яростно, что во все стороны полетели искры и струи огня. Они то катались по земле — и тогда тигру удавалось подмять орла под себя, то боролись в воздухе — огненная птица пыталась унести тигра в небо, чтобы потом сбросить вниз с высоты. Зверь неистово кусал и грыз орлиные крылья, а могучая птица стремилась ослепить врага, выцарапав ему своими острыми когтями глаза. Жар от сражения был настолько сильным, что под ними запеклась сама земля. Неосторожные зомби и друмлины, случайно попадавшиеся на пути сражения двух огненных фантомов, молниеносно сгорали в их всепоглощающем пламени — не оставалось даже головешек.

Внезапно раздался громоподобный тигриный рёв и сразу вслед за ним — яростный клёкот орла — смертельно раненая большая кошка вцепилась орлу в горло, пока он не затих, но и самому зверю жить оставалось недолго. Клубок из огненных тел распался, и они оба, ярко вспыхнув, рассыпались на тысячи мелких искр, растаяв в воздухе. Дымные шлейфы затянули место схватки, но Евгений и не думал расслабляться: сотворив несколько сложных пасов руками, он выбросил их ладонями вперёд, создавая огромный огненный смерч, и тот, подобный точно направленному языку пламени, изрыгаемому мифическим драконом, в мгновение ока настиг Флавиуса.

Пытаясь защитить себя, Флавиус распростёр руки над собой, формируя оборонные чары, но тут красно-чёрная, невероятно мощная струя огня, похожая на пущенную стрелу, проскользнула под его поднятой левой рукой, пробив защиту и ударив Флавиуса прямо в сердце.

Несколько мгновений Флавиус ещё стоял, прижав руки к груди — на его лице застыла маска удивления, как будто он осознавал, что уже мёртв, хотя это было невозможно, а потом грузно упал, повалившись набок. Его глаза расширились, губы что-то беззвучно прошептали — и он затих. А затем его тело вдруг охватило яростное пламя, и менее чем на секунду оно, вспыхнув в языках светло-алого огня, исчезло, не оставляя взамен ничего, кроме пепла, развеваемого ветром. Над долиной прошелестел и замер едва слышимый вздох. И всё стихло…