Майя Ахмедова - Ледяная Королева

Я невольно прищурилась — что-то явно было не так с этим красавцем… Во-первых, откуда это непонятное свечение вокруг сего столь гордого чела? Местный святой, сошедший с небес? Вряд ли. Скорее дело в каких-то неизвестных мне доселе способностях. А во-вторых… Улучив момент, когда он повернулся ко мне спиной, я, прикрыв глаза, незаметно повела в воздухе раскрытой ладонью сверху вниз. «Картинка» здорово рябила из-за кольчуги, скорее всего еще и заговоренной, деталей не разглядеть, но главное было ясно — травма. Свежайшая, и суток не минуло, полспины багровым полыхает. Наверняка не просто ссадина, он же еще и соревноваться полез! Бросает классно, ничего не скажешь, только у меня и более здоровому выиграть было бы теперь непросто: не прошли даром ни старания моих терпеливых учителей, ни многие часы тренировок, ни появившееся совсем недавно умение перенастраивать «зрение»…

Объект, столь пристально мною изучаемый, обернулся, но я уже с невинным видом стояла рядом, рассматривая необычное оружие.

— Можно взглянуть?

Тарглан — кажется, так его зовут — молча кивнул и протянул рукоятью вперед кинжал, который только что выдернул из мишени. Я прикинула его в руке — для меня, пожалуй, несколько тяжеловат, но сбалансирован идеально. Удобная рукоять сделана в виде трех переплетенных змеек, сомкнувших острые зеленоглазые головки в граненый набалдашник. А сталь какая-то нездешняя — смолисто-черная; солнечный блик высвечивает скрытый рисунок из параллельных зигзагообразных линий, в которые вплетена длинная, во весь клинок, надпись на незнакомом языке. Если задействовать боковое зрение, становится заметным легкое синеватое свечение, особенно яркое в области центрального желобка. Я прошлась кончиками пальцев по зеркально-гладкой поверхности, осторожно коснулась острия и вернула оружие владельцу:

— Редкая работа!

— Это «черная молния», — кивнул брюнет. — Старая школа, сейчас таких уже не делают.

Я припомнила, что вроде бы в свое время что-то слышала о них от принца.

— Если не ошибаюсь, этим секретом владели только мастера из Олларонагала, который сгинул во время извержения Глотки Дьявола почти век назад?

Мой соперник одобрительно хмыкнул, кивнул и неожиданно улыбнулся, блеснув ровными зубами:

— Может, без боя сдашься?

— Тебе настолько понравились мои кинжалы? — От удивления мои брови наверняка добрались до линии волос.

— «Перья сокола» теперь тоже нечасто встретишь, — пожал плечами сын вождя. — А уж из твоих рук им и вовсе цены не будет!

Вот нахал!!! Я даже не нашлась что сказать — так опешила, а «нахал» уже стоял на новом «огневом рубеже» и небрежно вертел в пальцах клинок, присматриваясь к мишени. Потом неуловимым движением послал свою «черную молнию» в самый центр круга. Толпа взорвалась криками восторга. Тарглан помахал болельщикам рукой и с легким полупоклоном уступил место мне.

Я задумчиво проводила его глазами, а он уже что-то бурно обсуждал с вынырнувшим откуда-то Дзурохом, который, перехватив мой взгляд, радостно осклабился и ободряюще кивнул. Красавец-брюнет взирал на меня совершенно спокойно, даже равнодушно, только мне-то было прекрасно видно, насколько ему не все равно, чем закончится турнир. Самолюбивый кадр… В любом случае для меня выиграть при таком раскладе — невелика честь. Я глубоко вздохнула и… отключила «зрение».

Обычно еще до броска или выстрела я четко прослеживала «взглядом» весь путь кинжала или стрелы, как бы задавая программу их полета до мишени, услужливо приближенной моими глазами, а дальше руки сами знали, что делать. Это уже отработалось до автоматизма, но сейчас…

Длинное серебристое лезвие, тонко свистнув, пронзило морозный воздух и с глухим звуком впилось в цель вровень с «черной молнией». Я досадливо махнула рукой. Дзурох, скрупулезно обследовав мишень с помощью нескольких воинов, объявил:

— Ничья! Будете биться до последнего?

Мой соперник успел кивнуть прежде, чем я сказала «нет». Вот болван! Впрочем, решение менять я не собиралась, и в следующий же заход мой клинок снова торчал в центральной части круга, но на два пальца ниже черного.

Лицо светлоглазого воина почему-то приняло странное выражение, весьма далекое от радостного. Перехватив мой взгляд, он и вовсе сурово нахмурился. Значит, меня все-таки раскусили! Этот красавчик догадался, что проигрыш подстроен специально, и теперь его самолюбивую натуру наверняка давила жаба, причем самая здоровенная за всю историю человечества. Ну и пусть, все равно поздно пить боржоми, когда почки напрочь отвалились — дело сделано! Разве что у него достанет окаянства уличить меня в нечестности и потребовать повтора… Хотя нет, если не дурак, то не станет затевать подобную суету: с меня ведь станется проделывать и дальше то же самое сколько угодно раз, пока самой не надоест, а это случится нескоро!..

Слава богу, и в самом деле не дурак! Правда, от его пронзительного, испепеляющего взгляда в моем хрупком организме, того и гляди, образуется пара впечатляющих, сильно дымящихся отверстий на самом видном месте, но, если буду чаще уворачиваться и прятаться за чью-нибудь спину пошире, может, и пронесет…

Я старательно состроила самую честную физиономию, сняла свой искусно выплетенный пояс, на котором крепились ножны, и, рассыпаясь в изысканных поздравлениях, вручила победителю под восторженные крики его темпераментных земляков.

— Качать обоих! — гаркнул во всю мощь Дзурох над самым ухом, и толпа радостно вопящих геркулесов с воодушевлением ринулась претворять свежую идею в жизнь.

Мои робкие протесты потонули в поднявшемся гвалте быстрее, чем комариный писк в раскатах грома. Хорошо еще, что столько же раз поймали, сколько подкинули, а то под бодрое настроение, подогретое «самодуром», всякое бывает…

Чуть позже мне удалось под шумок ускользнуть из оживленно галдящей толпы, перевести дух и даже почти привести себя в порядок. Багровое, словно тоже хватившее лишку солнце уже некоторое время пыталось удержать равновесие на гребне заснеженного безлесного хребта и наконец, явно утомившись, начало медленно спускаться в ущелье по ту сторону гор. Доблестные воины, потешивши душу демонстрацией молодецкой силушки, потянулись к полыхавшим кострам — подкрепиться. Дзурох, в очередной раз вынырнув из ниоткуда как бородатый и здорово поддатый призрак, снова привел меня в VIP-зону и без лишних слов усадил на почетное место у огня, попутно вручив увесистый шашлык с пылу с жару и полулитровый серебряный кубок с вином. Пить я больше не стала, зато заполучила в личное пользование большой кувшин с медово-ягодным напитком, а поджаристую краюху оторвала от ближайшего каравая, не утруждаясь поисками ножа.