Елена Лобанова - За Пределом

— А вот на него, чем не похожи? — Сульс указал в сторону крайнего денника, где стоял мрачный Даэрос.

— А всем! У него и рост и вид совсем не такой. Ну, уши тоже страшные. Это ж разве уши? Как у зверя какого. — Талок прошелся вдоль денников. — Ну, жутко смотреть! Как вы только верите, что вот это чудище — эльф? А? Эльф, он должен быть похож на девицу и вот с такими ушами, только маленькими, конечно! — Лесовик даже себя подергал за ухо.

— Ну, надо же… А мы-то думали… — Сульс напрягся, видя, что Талок собирается на выход. — А мы всегда думали, что эльфа как раз вот по таким ушам, как у страхолюдины и отличают. Как же вы понимаете где кто, если у эльфов уши, совсем как у людей?

— Тьфу! Да чего тут непонятно. Они же не стареют. И прекрасные.

Вот это «нестарение» Даэросу совсем не понравилось. Ничего подобного он не ожидал. Вайола, видимо истомившись от жажды, бесстрашно хлебала травяной отвар по «эльфийскому рецепту».

— Вот прям так и не стареют? — Удивился из гномьего стойла Керн. — Это как же так?

— Вот, госпожа Миндирлисса, мне по возрасту в бабки сгодилась бы, а больше тридцати я ей не дам! Сколько лет уже прошло, а все такая же. Вот так-то! — На этой победной ноте Талок развернулся и вышел. Его помощники принесли вилы и перегружали солому в денники через верх. Хорошо, что хоть до того, как разлили варево по мискам. А то пришлось бы есть вместе с соломой.

Но есть вообще не пришлось. Как только люди ушли и закрыли дверь, Даэрос задумчиво сказал: «Прекрасные, значит, не больше тридцати и в бабки». Из другого угла конюшни неожиданно откликнулась Воительница. Только голос у неё был какой-то вялый. Ни одной эмоции.

— Прекрасные. Не больше тридцати. Бабки.

Сульс отнял у Воительницы бутыль и принюхался. Ничем кроме травы не пахло. Земляничный лист, слегка мята… но за запахом мяты ничего разобрать было нельзя.

— Опоили. Отравой.

Воительница тут же повторила. Аппетит пропал. Даэрос понял, что при Вайоле ничего лишнего лучше не говорить, а то она неизвестно при ком и как повторит. Он показал гномам свою плошку и демонстративно вылил похлебку в угол, закидав варево соломой. Гномы и Оружейник сделали тоже самое. Прекрасная Воительница сидела и качала головой.

— Мир дир лисса, значит. Лин мир дир… н-да. — Даэрос взял на вооружение метод Глыбы и мерил свою клеть шагами из угла в угол. — Главное, чтобы выглядели как в тридцать. Оказывается, для них возраст около шестидесяти — самый старый. Иначе этот Талок назвал бы кого-нибудь, кого помнил его прадед. Похоже, что местные «эльфы» все-таки люди. Посмотреть бы на них вблизи…

— Люди. Эльфы. Люди. Вблизи. — Воительница вела себя как ученая ворона. Разве что не каркала после каждого слова.

— Интересную ей настойку подсунули. Как тебе теперь Воительница Сульс, нравится? — Ар Ктэль злился. И чем дальше он был вынужден бездействовать, тем больше злился.

— Сульс. Нравится. — Вайола странным образом ловила отдельные слова, но никак не смысл фразы.

— Сульс нравится? — Вообще-то Полутемный не ожидал ответа, но получил его.

— Сульс нравится.

— Гройн нравится?

— Гройн нравится.

— Так, похоже, нашей деве, все нравится. — Даэрос пытался припомнить, не видел ли он когда такого странного эффекта. Но, даже пьяные гоблины не впадали в подобное состояние, насколько он знал. — Гройн твой жених? — Этот вопрос Полутемный задал для проверки. К вопросам о своем возможном избраннике Воительница обычно относилась крайне нервно.

— Гройн мой жених.

После этого заявления стало ясно, что Воительница ничего не соображает. Несчастный завиватель бороды погрустнел окончательно и забился в угол. Вопросы-вопросами, но издеваться-то зачем?

Когда Талок с Кролом явились забрать посуду, Даэрос решил все-таки спросить у лесовика, чем таким напоили Вайолу, и сколько еще она будет повторять все, что слышит? Уж по своей-то жене он должен был знать, как это действует. Но Талок, ни Крол, казалось, не слышали бормотания Воительницы. Они не только утверждали, что девка теперь спокойная, но и то, что «она же молчит, как рыба». Гройн кинулся на загородку стойла и попытался выломать жердь. Вот это они заметили. Крол велел не буянить, а то «эльфы рассердятся». Талок забрал у Сульса бутыль. Оружейнику все-таки удалось перевести разговор в другое русло.

— А место, где живут эльфы, оно прекрасное? — Творец Драконов намеревался от вопроса про место перейти к зверью, обитающему в этом и прочих местах. Но лесовик не был настроен болтать о живности. — Конечно, прекрасное! На холме, в самом сердце леса стоит их золотой дом! Птицы, которые нигде больше не обитают, поют в садах. И сады эти зелены даже зимой. Разными цветами переливается их оперение, а голоса завораживают. И девы эльфов, как птицы парят над луговыми травами. В час луны они кружатся в танце. Счастлив тот, кто это видел. Никогда не забудет он их красоту. — Талок блаженно разулыбался, почти прослезился и покинул конюшню под речитативный повтор в исполнении Вайолы.

— Похоже, и этот нахлебался. Сады…которые зелены зимой переливаются разноцветным оперением…. Бездари! — Даэрос пнул дощатую стенку денника. — В общем, так! Местные жители, похоже, сами употребляют отвары в разных количествах. Возможно, что и вода в здешнем колодце совсем не безвредна. Верить всему, что они тут нагородили нельзя. Сульс, я имею в виду всех диковинных зверей. Бесхвостых бобров — особенно. Не исключено, что и эльфов никаких нет. Если нашу Вайолу напоили успокоительной настойкой, то не хотел бы я видеть, как действует бодрящий отвар…

— А? Какой отвар? — Воительница внезапно обрела дар эмоциональной речи.

— Ага… Проверим. Вайола, ты все понимаешь, что я говорю? — Даэрос подпрыгнул, уцепился за верхний край загородки и перелез наружу. Гномы только охнули. — И что вы так забеспокоились? Думаете, нам принесут простыни, а я не на месте?

— Конечно, понимаю. Принц Даэрос, к чему такие странные вопросы? — Воительница встала с соломенной кучи. Сульс осознал, как быстротечно счастье, тут же убрался в противоположный угол стойла.

Хорошо. Допустим… Гройн, Ваш жених? — Даэрос ожидал нормальной реакции, чтобы убедиться, что Воительница наконец-то пришла в себя.

— Конечно, жених. Это что, новость?

Гройн чуть не проломил на радостях перегородку между денниками.

— А эльфы…

— Прекрасны! — Воительница враз остекленела взглядом, на лице появилась блаженная улыбка.

— А птицы…

— Поют…

— Все понятно. Похоже, самые страшные звери, это как раз местные «эльфы». Вполне может статься, что мы с вами увидим чудовищ… Ну, или что-то вроде того. Вайола, а я кто? — Даэрос, конечно, не переживал, что его персона больше не пользуется прежним успехом. Это даже решало некоторые проблемы с Воительницей, которые могли возникнуть в будущем. Но раньше он такого глупого выражения лица у неё не замечал.