Светлана Жданова - Невеста Демона. (Дилогия)

Когда это стало невозможно отрицать, мы долго думали: что же делать? Для начало было решено хотя бы дать ей имя, ведь Иная Сторона Луны не самое удобное в использовании. Консуэла порылась в своих магических книгах и нашла что-то подобное. Она нашла имя "темной луны". Мы еще немного добавили, чтобы скрыть общую мрачность, и назвали девочку Лилитана, посвященная богине луны Эл'лил.

К году все ее странности прошли. Даже глаза стали просто карими, и магия на время замолчала. Правда, характер остался, но это уже моя кровь виновата.

Так что та, которую вы выбрали в жены вашему принцу, скорее всего не человек. Во всяком случае, не чистокровный. Кто была та женщина, мы до сих пор не знаем.

Единственное что могу точно сказать - Лилитана моя дочь, и я очень люблю ее.

Ну, что вы на это скажите?

- Мы подозревали нечто подобное. Не в столь запущенной степени, конечно. - Это несомненно Заквиэль.

- Можем вас успокоить или наоборот огорчить, но решения мы менять не намерены. - Бали.

- К тому же ваша дочь человек, это сомненью не подлежит. - Умница Аскар. - Может быть, когда-нибудь кровь и даст о себе знать, но не настолько сильно, чтобы чего-то опасаться.

- А если это скажется в следующем поколении, об этом вы думали? - Папочка.

- От нашего союза с любой расой, за некоторым исключением, всегда рождаются исключительно асуры. - Холодный, как снежные вершины, голос Данталиона. - Рождение полукровок для нас недопустимо. С этой стороны нечего опасаться. Ответьте еще на один вопрос, почему вы признали незаконнорожденного ребенка, выдав при этом свою жену за его мать?

- Надеюсь, когда у вас появятся свои дети, вы поймете меня. Это же ребенок, мой ребенок. Конечно, я мог отослать ее подальше и лишь навещать иногда, порой мне кажется, что так было бы даже лучше. Лилит ведь совсем не нравится быть принцессой. Только через месяц, когда мы более или менее разобрались с ее принадлежностью к моему роду, было уже поздно увозить малышку из дворца. Другие мои дети, вынужденные ухаживать за малюткой по причине того, что она не подпускала к себе чужих, безумно привязались к ней. Да и я тоже. Консуэла изнывала от любопытства и желала видеть, что же вырастет из этого дитя. К тому же по дворцу поползли слухи - один хуже другого. А моя вторая жена тогда часто болела, последние роды сильно подорвали ее здоровье. И мы приняли решение объявить, что королева, страшась козней врагов, в величайшей секретности родила еще одного ребенка. А через полгода она умерла. Думаю, Эдиль так и не поверила, что ребенок, навязанный нашей семье, был зачат пятнадцать лет назад. Она подозревала меня в измене и не могла вынести этого.

Только Филипп знает, что Лилит незаконнорожденная, он был тогда уже взрослым, и я от наследника ничего не скрывал.

- Почему вы не расскажите все самой Лилитане?

- Зачем? Она и без того болезненно переносит сиротство. Я хотел бы попросить и вас без нужды не рассказывать ей. Лилит излишне ранима. Никогда не знаешь, чему она рассмеется, а из-за чего расплачется. Еще чего доброго начнет искать свою настоящую мать. С нее станется.

- Никого я искать не буду, - пробурчала я себе под нос. - Я была ей не нужна, так зачем она мне. В глаза бесстыжие посмотреть? Чего я там не видела.

- Лилит, милая, - протянул руку асур.

Я шарахнулась в сторону.

- Ни надо. Справлюсь.

Вздохнув, я взяла себя в руки и достала травяной сбор - один успокоительный, другой с сон-травой. Надо же отдыхать. А поистерю я как-нибудь потом и там, где сухо, тепло и нет проблем.

Глава 7

Мокрое дело

Темное небо, разорванное тысячью крылатых теней. Красный дождь. Вкус крови на губах. Смерть повсюду. Жесткая, беспощадная битва. Они убивают друг друга, еще не понимая главного.

Что я здесь делаю - мое время уже давно прошло, моя воля выполнена, проклятие снято, а крылатой деве уже давно пора исчезнуть. Что я здесь делаю, ответьте?

Я хочу уйти… и я хочу остаться…

Вкус крови на губах… уже не моих.

Я словно вынырнула из своего сна, как рыбка - раскрывая рот и рассматривая мир испуганными осоловевшими от страха глазами. Горло сжимали спазмы рыдания, щеки мокрые от слез. А кошмар все вертелся за гранью сознания.

- Лилит, родная, очнись же. Это был сон, просто сон. Приди в себя, прошу.

Окончательно проснувшись, я увидела перепуганного Данте, прижимающего мое дрожащее тело к своей груди. Уткнувшись носом в его мокрую от моих слез рубашку, я прошептала:

- Все в порядке. Я просто слишком давно не видела кошмаров, отвыкла.

- Девочка моя, что ты говоришь, как можно привыкнуть к кошмарам?

- Просто. Когда не знаешь что лучше - всю ночь лежать с открытыми глазами или просыпаться от кошмаров, а третьего не дано, и к такому привыкаешь. - В его руках я пригрелась и вырываться из их защиты не имела никакого желания. Вместо этого поглубже зарылась лицом в складки льняной рубашки. От него пахло осенью и ветром. А лица ласково касалась длинная косичка. - Данте, мне страшно.

- Не бойся, девочка. Пока я с тобой, тебя никто не обидит. Никто.

Я улыбнулась.

- Почему ты все еще зовешь меня девочкой? Мне уже давно не восемнадцать.

- Ну, так и я на месте не стоял, - усмехнулся асур, осторожно касаясь моей головы. - Я еще слишком хорошо помню тебя неуравновешенной взбалмошной восемнадцатилетней девчонкой, больше похожей на подростка.

- Сам ты… неуравновешенный.

- Тш-ш, хватит болтать. Давай засыпай. А то завтра будешь в седле носом клевать.

- А я это умею мастерски. Могу спокойно выспаться в седле.

- Нет уж. Если боишься засыпать, я могу зачаровать тебя, и снов вообще не будет.

- Хорошо. Только… никуда не уходи. Пока я не усну.

- Не уйду, - услышала я уже через сладкую дрему.

Тело медленно растаяло, словно желейное. Последний разум куда-то поплыл, забыв сказать мне до свидания. И я провалилась в сон точно на облако.

Проснулась я завернутая в два одеяла и все равно клацала зубами.

Тут же мне сунули в руки горячую кружку отвара и бутерброд. Небо, если бы я не сделала это раньше, то сейчас точно влюбилась в этого вредного, заботливого демона.

- А я знаю, как воспользоваться Кристаллом, - выдала я, покачиваясь на спине Бинки. Дождь прошел еще вчера вечером, так что теперь наш путь проходил в куда более сносной обстановке.