Дина Лампитт - Уснуть и только

Джекилл выстрелил, и Чаллис камнем свалился на землю, а его лошадь в испуге галопом понеслась вверх по склону холма. С дикими криками Джекилл и Роджерс устремились вниз, к лежащему телу.

– Переверните его, – посоветовал Роджерс. – Может быть, он еще жив.

Джекилл оцепенел, им вдруг овладело странное ощущение, что что-то не так, что допущена какая-то чудовищная ошибка. Он перевернул тело и взглянул в лицо лежащего в луже крови трупа. Джекилл увидел подвижные черты Николаса Грея. Широко открытые ореховые глаза были устремлены прямо на него, рот приоткрылся, и из него вытекала тоненькая струя крови. Потом это лицо вдруг исчезло, и Джекиллу показалось, что это маленький сумасшедший, добрый, безобидный дурачок, которого он когда-то любил и лелеял, теперь лежит здесь – мертвый.

– Господи, прости меня, – взмолился Джекилл – Я убил своего брата.

Роджерс изумленно взглянул на него.

– Что-что?

Джекилл тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Прошу прощения. Это был шок На мгновение я потерял рассудок Мы убили Грея, а не Чаллиса.

– Нет, – твердо сказал Роджерс – Это не мы, это вы убили его, лейтенант Джекилл. Так я и буду свидетельствовать на дознании.

Глаза трупа все еще смотрели на Джекилла, и лейтенант обнаружил, что единственное, что он еще в состоянии сделать – это перекреститься.

ЭПИЛОГ

Они стояли возле поручней корабля и наблюдали, как берег Англии постепенно превращается в тонкую, еле различимую полоску посреди катающего волны сверкающего бескрайнего океана – последнего препятствия, которое отделяло Генриетту и Джейкоба от спокойной и счастливой совместной жизни.

Корабль вышел из гавани с началом прилива, и свежий, чистый ветер срезу же надул и вздыбил паруса, приветствуя серебристые облака, провожавшие небольшое судно в открытое море.

Генриетта и Джейкоб смеялись, глядя на небо, на облака, на белые паруса, а потом заплакали. Заплакали, потому что Николас так и не появился, не взбежал по сходням в последнюю минуту, как они ожидали и надеялись.

– Он не пришел, – сказала Генриетта. – Ох, Джейкоб, он не пришел.

– Но он придет, моя дорогая Он обещал нам. Ты помнишь?

– Но вдруг с ним что-нибудь случилось?

– Все равно он найдет нас, – твердо ответил Джейкоб.

Англия быстро превращалась в темную полоску на горизонте, и они остались наедине с могучим океаном и мыслями о том, что ждет их там, в бурлящих, суетливых, энергичных Американских колониях, лежащих по другую его сторону. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, глядя, как навсегда исчезает из виду их родина.

Но вдруг Генриетта вскрикнула и прижала руку к своему телу.

– Он двигается, Джейкоб! Я чувствую, как мой ребенок двигается. Он ожил!

Джейкоб вопросительно взглянул на нее.

– Меня всегда это поражало. Что заставляет их начинать двигаться? Как это происходит, что внезапно вдыхает в них жизнь? Почему еще минуту назад ребенок был ничем, а сейчас он уже личность, живое существо?

– Наверное, это душа только что вселилась в него.

– Наверное.

Ветер становился чересчур свежим и прохладным, поэтому Генриетта и Джейкоб повернулись, чтобы сойти вниз.

– Увидим ли мы когда-нибудь Николаса? – с грустью спросила Генриетта.

– Он дал обещание, которое не сможет нарушить. Мы увидим его.

– Надеюсь, – ответила Генриетта, и ребенок в ее чреве заплясал от радости.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Эта книга – сочетание фактов и вымысла, однако основные события по большей части правдивы. Джон де Стратфорд действительно жил в Мэйфилдском дворце и там же умер, а его участие в низвержении Эдуарда II и возведении на престол юного Эдуарда III подтверждается старинными документами. Тем не менее неизвестно, был ли у него действительно слабоумный брат.

Любовная связь Роберта Морли с Деборой Вестон – плод воображения автора, но известно, что в 1614 году Роберт женился на Сюзанне, дочери и наследнице Томаса Хогсона из Фрамфилда. Роберт стал членом парламента, а незадолго до смерти, последовавшей в 1632 году, был назначен шерифом двух графств – Суррея и Суссекса.

У него было шестеро детей, и его сын Герберт, которому ко времени смерти отца минуло шестнадцать, поступил на королевскую службу, но впоследст ии перешел на сторону парламента.

Том Мэй в период Гражданской воины также присоединился к парламентариям, разочаровавшись в короле из-за того, что его не назначили придворным поэтом после смерти Бена Джонсона. Том действительно умер, слишком туго затянув ленты собственного ночного колпака. Существуют документальные свидетельства того, что он «водился с непристойной компанией», однако нет никаких данных о том, что он был женат. Его тайная связь с Агнес является, таким образом, всего лишь догадкой.

В архивах сохранились упоминания об Алисе Кэсслоу, Мэйфилдской ведьме. Обвинения против нее гласят: «Алиса Кэсслоу из Мэйфилда, девица, 6 июня, в 18 год правления королевы Елизаветы, навела порчу на 1 быка, оцененного в 4 фунта стерлингов, принадлежащего Мэджину Фаулу, джентльмену. Подлинным верно. Billa vem», а также «1 июня в 18 год правления Елизаветы, навела порчу на двух свиней, оцененных в 10 шиллингов, из Имущества Ричарда Роуза. Подлинным верно. Billa vеm»

Есть также пометка о том, что Алиса Кэсслоу умерла в Хоршсмской тюрьме в ожидании приговора. То, что ее внучатая племянница стала преемницей Алисы в искусстве черной магии – не более, чем предположение.

Карьера Габриэля Томкинса, по прозвищу Кит Джарвис, настолько необычна, что заслуживает от дельного повествования. Несмотря на то, что после ареста Кита Роджерсом и Джекиллом в 1721 году Мэйфилдская шайка прекратила свое существование, с самим Джарвисом еще далеко не было покончено. Подкупив тюремщика, он бежал из Хоршемской тюрьмы, но вскоре был вновь схвачен и во избежание дальнейших сюрпризов отправлен в Лондон. 27 октября 1721 года Кит Джарвис предстал перед Судом Королевской скамьи и был приговорен к семи годам каторги. Однако Кит сумел заключить сделку с властями и в обмен на информацию выторговал отсрочку исполнения приговора. Эдвард, который тоже был схвачен и осужден, добился перевода из Флитской тюрьмы в Суссекс, и к 1724 году оба брата вновь уже были на свободе.

В 1729 году Кит опять занимается контрабандой в Суссексе. В 1730 году его вторично арестовывают. На сей раз, с учетом прошлого приговора, ему грозит виселица. Однако находчивый Джарвис сообщает бес ценные сведения парламентской комиссии по вопросам контрабандной торговли и в качестве вознаграждения получает чин офицера таможенной полиции! В 1736 году его повышают в чине до инспектора и назначают бейлифом при шерифе графства Суссекс. Тем не менее Кит не нашел в себе сил оставаться законопослушным и после неисчислимых приключений в 1740 году был уволен с государственной службы.