Дэвид Фарланд - Логово Костей

Время от времени она и сама слышала голос Габорна, говоривший ей, какие средства послать на помощь разнообразным областям его государства.

И он не вернулся. Он перебрался в южные области Индопала в середине зимы, и до Йом дошел слух, что, возможно, он ушел в Инкарру.

Она жаждала увидеть Габорна, за каждый день, проведенный вдали от него, он становился старше на пятьдесят дней. Йом сама приняла много даров метаболизма и потому должна была сама нести свою ношу. Ее второй сын Джесс родился ровно на месяц позже первого. В своих колыбельках они выглядели почти как близнецы. И хотя дети едва ли выросли, Йом за лето прожила десятилетие, в то время как Габорн дожил больше чем до средних лет.

По мере того как приближалась весна, Миррима и Боренсон перенесли резиденцию в свое поместье в Дрюверри Марч. Большой дом не мог похвастаться ничем, кроме надежных стен, но Мирриме он нравился именно таким. Боренсон повесил свои щит и доспехи на кристаллический зуб опустошителя, и там, она надеялась, оружие и останется.

Миррима пригласила Аверан пожить с ними, и заботилась о ней так, как заботилась бы о собственной дочери. Но Аверан тоже приняла несколько даров метаболизма, и за лето она расцвела в молодую женщину, какой Боренсон восхитился бы еще несколько лет назад. Девушка, казалось, не знала покоя и бродила вокруг дома как потерянная, и часто можно было видеть ее глядящей на запад с отстраненным видом. И когда Миррима видела ее такой, то спрашивала, о чем она думает, и Аверан отвечала:

— О доме.

А потом опускала глаза и уходила в смущении.

Для Мирримы было очевидно, что Аверан хотела бы быть где-то в другом месте.

К концу лета Боренсон пошел на работу наравне со своими работниками и изучил прекрасное искусство выращивания вьющихся бобов, выпалывания сорняков и махания косой.

Миррима тем временем проводила большую часть дня у источника около дома. Он превращался в чистый водоем, глубокий и широкий, окруженный плакучими ивами. Под конец их листья стали золотистыми и вечерами шумно дрожали на ветру. Мирриме нравилось ходить туда и бросать лепестки роз в воду. Поздним летом она родила дочку, но несколько первых недель не давала ей имени.

Боренсон долго не имел известий о Габорне. Последнее, что он слышал, — что Король Земли был в Южном Кроутене. Ходили слухи, что старый король Андерс все-таки не умер после битвы при Каррисе, и его видели ночью под стенами замка в Равенскрофте. Однако другие слухи, что доходили до Боренсона, были преимущественно хорошими. Почти все люди мира стали Избранными, и среди них распространилось ощущение прочности и надежности мира, которое раньше было им неизвестно.

Часто Боренсону хотелось навестить старую соседку и помочь ей с хозяйством, и каждый раз, когда такое происходило, он знал, что, делая это, он спасает жизнь пожилой женщины. И тысячи раз, тысячи раз в день такие вещи повторялись по всему миру.

Боренсон начал понимать, что, хотя Габорн выиграл в Каррисе, как сам Эрден Геборен, однажды настанет день, когда о нем скажут: «Он был велик в деле войны, но еще более велик в деле мира».

Тем вечером Король Земли пришел к ним. Прошло чуть больше года после битвы при Каррисе, и благодаря многим дарам метаболизма Габорн постарел. Его волосы поседели, а морщины изрезали кожу. Темно-зеленые пятна крови земли на его лице выглядели как татуированные листья, а морщины на щеках стали как бы прожилками этих листьев.

Габорн приехал, остался на ночь и говорил с Боренсоном, Йом и Аверан о многих вещах — о странных событиях на юге, о слухах о возрастающем сумасшествии Селинора и о том, как сбежала его жена. Они сидели в кухне в жестких креслах, пили горячий эль, такой пенящийся, что новый слой пены вырастал практически мгновенно. Снаружи ветер становился холоднее и выл, как молодой волк.

— Дети, родившиеся в этом году, видят лучшее, чем когда-либо видели их отцы, — говорил Габорн. — Они видят новые краски в радуге, в цветах. А в Инкарре начали появляться новые животные, а многие из тех, что мы считали хорошо известными, приобретают новые Силы. Во Флидсе этим летом трава выросла длинной и сочной и пахнет так сладко, что я завидовал лошадям, которые ели ее. Только что родившиеся жеребята с рождения скачут быстрее, чем их матери.

— У меня тоже есть пара историй, — сказал Боренсон. — Мой управляющий кричит, что видит сны, посылаемые ему из Подземного Мира. Он не очень много говорит о них, но я могу сказать, что они пугают его. Он проводит слишком много времени, натачивая меч.

— Нечего бояться, — сказала Аверан. — Мир меняется и будет продолжать меняться.

— И это все, что ты скажешь? — спросил Габорн Аверан.

— Мир меняется, — повторила Аверан, — принимая одну из форм Единственного Истинного Мира. И здесь нечего боятся.

Так они, разговаривая, долго не ложились спать, и Боренсон наслаждался компанией своего давнего господина, пока поздней ночью они не услышали стук в дверь, и Боренсон, открыв дверь, увидел за ней чародея Биннесмана.

Боренсон удивленно хмыкнул, посмотрел на старого седого мага, затем на Габорна и наконец спросил:

— Что происходит?

— Извини, я не сказал тебе, что мы пришли попрощаться, — сказал Габорн. — С тобой и с Аверан. Мы четверо больше не встретимся. Я не переживу зиму, и, когда я уйду, я оставлю этот мир в твоих руках. И я должен попросить тебя об одолжении.

— О каком? — сказал Боренсон и увидел, что Аверан и Биннесман склонились, сосредоточенно внимая словам Габорна.

— Защити моих жену и сына.

— От чего ее придется защищать? — спросил Боренсон. — Опустошители вернулись?

Но Габорн лишь пожал плечами:

— Мне ничего не известно, я просто чувствую.

— Не опустошители, — сказала Аверан. — Мне кажется, они больше никогда нас не побеспокоят.

— Есть вещи пострашнее, чем опустошители, — сказал Габорн с дрожью в голосе. — Я проверил весь мир вдоль и поперек, но многое до сих пор остается скрытым от меня.

Тем утром на рассвете Аверан, Габорн и Биннесман оседлали лошадей для последней поездки. Они сказали Мирриме, что вернутся через три дня и что они взяли отмеченных рунами силы лошадей, чтобы быстрее добраться до Морского Подворья.

Там Йом подарила Аверан подарок, сказав:

— Пусть это будет светом для тебя в темноте. Может быть, сейчас ты просто чародейка, но ты будешь искать удела Королевы Подземного Мира.

И Йом дала Аверан свою корону из сверкающих опалов. Аверан спрятала ее в сумку, обняла Йом и попрощалась.