Барб Хенди - Дитя падшего бога

— Полагаешь, он отправит с ними Винн?

Лисил пожал плечами:

— Это мы выясним завтра утром, но для того, чтобы вывезти с этого континента шар, нам придется долго путать следы… в какую бы сторону мы ни направились.

— Что ж, сядем на какой-нибудь корабль в Беле, — со вздохом заметила Магьер.

При мысли о новом морском путешествии полуэльф едва не застонал.

— Я тут в последнее время много думал о том, что такое для меня дом, — вслух сказал он.

— И что же?

— Дом — это там, где ты.

Магьер поднялась на четвереньки, став на мгновение похожей на бледную хищную кошку, и в упор поглядела на Лисила:

— Нет, он здесь, именно здесь… там, где он нам нужен! — Она придвинулась так близко, что Лисил ощущал на губах ее дыхание. — Но ему снова придется нас… подождать.

И она сопроводила эти слова крепким поцелуем.

Девять дней спустя Винн и Оша стояли на южном краю громадных доков Белы и глазели на разномастные суда, заполнявшие гавань. В столицу они прибыли из Миишки на шхуне, всей компанией, но Магьер, Лисил и Малец остались в трактире.

Оша отправлялся домой, но не на одном из судов, которыми пестрел залив.

Винн почти не расспрашивала его, а он рассказал только то, что слышал от Сгэйля. Вельмидревний Отче пошлет за ними ближайший к Беле эльфийский корабль, а Сгэйлю и Оше остается только высматривать его.

Далеко за северной оконечностью гавани мелькнули серебристо-белые паруса, развернутые высоко над поверхностью моря. Такого громадного эльфийского корабля Винн еще не видела. Он был гораздо крупнее того, который доставил ее на юг и поплатился за это жизнью.

Где-то в лесах за северной оконечностью гавани Ошу будет ждать ялик с гребцами.

Винн нестерпима была сама мысль о том, чтобы распрощаться с Ошей в трактире, а потому она отправилась с ним на берег, хотя и здесь прощаться вряд ли будет легче. Оша натянул серо-зеленый капюшон, но Винн хорошо видела его большие раскосые глаза, и в них были волнение и отчаянная решимость. Он не хотел уезжать и вместе с тем тосковал по родине.

Быть может, Оша опасался того, что ждало его дома, или содрогался при мысли об этом, но с тем большим нетерпением ожидал неминуемого. Наивность Оши умерла вместе с его наставником. И все же Винн нужно было, чтобы Оша, добравшись до родных мест, сделал еще кое-что.

Она достала небольшой, завернутый в бумагу сверток и протянула его Оше.

Он глянул на него, но, прежде чем успел задать хоть один вопрос, Винн пустилась в объяснения:

— Когда прибудешь домой, разыщи Бротана и отдай ему этот сверток… только ему, и никому больше.

Глаза Оши широко раскрылись. В трактире Винн не спала почти всю ночь, заполняя небольшую тетрадку, которая скрывалась в этом свертке. В этих записях содержалось все, что она узнала и о чем догадалась касательно их путешествия.

— Содержимое этого свертка никому, кроме Бротана, не должно попасться на глаза, — продолжала она. — Если не сумеешь найти Бротана, доставь сверток Глеанну и Нейне… полагаю, им будет известно, как его отыскать. Но только смотри, чтобы сверток не попал в чужие руки… даже если тебе придется уничтожить его, прежде чем разыщешь Бротана.

Оша медленно взял сверток, и Винн поняла, отчего он так медлит. Ее просьба идет вразрез с обетом, который Оша давал своей касте. Она могла лишь надеяться, что молодой эльф успел кое-чему научиться у Сгэйля, своего наставника.

Не законам и правилам анмаглахков, но обычаям и традициям всего народа Ан'Кроан, тем, которыми Сгэйль дорожил превыше всего.

Оша кивнул и спрятал бумажный сверток под тунику.

Винн отчаянно захотелось обнять его, но она не могла себе этого позволить.

— Я не забуду тебя и всего, что ты сделал для нас.

— Я… я…

Бедный Оша, вечно ему не хватало слов, чтобы выразить свои чувства.

— Я знаю, знаю, — проговорила Винн. — Иди.

Он повернулся и двинулся через многолюдный порт в сторону северной границы города.

Винн смотрела ему вслед, пока не остался виден только серый капюшон Оши, мелькавший над головами грузчиков, лоточников и купцов, слишком занятых своими делами, чтобы обращать внимание на диковинного чужака. Потом и это серое пятнышко исчезло в толпе — и тогда Винн охватила паника.

Сколько раз Оша заступался за нее, заслонял собой от беды? С виду наивный простак, он был отнюдь не прост. Сгэйль был верен своему слову, но только Оша, один среди всех своих соплеменников, видел Винн такой, какой она была на самом деле, а не дикаркой из людского племени, которую надлежит опасаться и ненавидеть.

Винн бросилась бежать, локтями прокладывая себе дорогу в толпе. Наконец перед ее глазами мелькнул знакомый серо-зеленый плащ, и Винн обеими руками ухватилась за него.

Почувствовав рывок, Оша резко обернулся и глянул вниз.

Винн закинула руки вверх, пытаясь обхватить его шею. Оша наклонился к ней, и тогда она уткнулась лицом в его плечо.

— Помни обо мне, — прошептала она.

Оша бережно обнял ее своими длинными руками.

Это было глупо, нелепо, бессмысленно… но совершенно неудержимо. Все предостережения Магьер ничего не значили. Винн подняла голову и потянулась к Оше.

Неумело, неловко она отыскала губами его губы.

Чейн и Оша… и ни того, ни другого она больше никогда не увидит.

Винн начала плакать еще до того, как оторвалась от Оши, от его влажных теплых губ. Даже не смея взглянуть на него, она обратилась в бегство. Она бежала прочь — по порту, по улицам Белы, но еще не скоро, совсем не скоро вернулась в трактир.

Когда капитан велел отчаливать, Магьер повернулась лицом к ветру. Лисил уже с умирающим видом цеплялся за фальшборт. Этот приступ морской болезни проходил исключительно в его голове, потому что на корабле еще даже не поставили паруса, и Магьер знала, что худшее поджидает Лисила впереди. Примерно с завтрашнего утра.

Шар они заперли в каюте.

Магьер была исполнена решимости охранить его любой ценой, но действие, которое оказывал на нее шар, по-прежнему вызывало у нее омерзение. Да и Лисилу уже давно бы полагалось валяться на койке в каюте, но его тоже не влекло быть рядом с этим древним артефактом.

Малец опирался передними лапами о фальшборт, Винн стояла рядом с ним, и они провожали взглядом многолюдный порт Белы.

Известие о том, что Винн отправится в Малурну, вызвало противоречивые чувства у всех, особенно у Мальца. По крайней мере, пока юная Хранительница пребывала под его надежной защитой. Впрочем, ничего предсказуемого в этом мире нет, равно как и ничего постоянного.