Кэтрин Куртц - Хроники Дерини

— Возможно, возможно, мой принц, — улыбнулся Дункан, поглаживая бороду. — Но, заметьте, в таком виде нам ведь удалось провести бунтовщиков. Даже Аларик, с его весьма раскованными манерами и таким необычным цветом волос, даже он сошел за простого солдата благодаря этому, и мы две недели мотались по дорогам в одежде повстанцев. Дело, скажу вам, не столь уж приятное…

— И к тому же опасное! — прибавил вошедший Нигель и уселся в кресло слева от Келсона, приглашая троих офицеров в красных плащах занимать места вокруг стола. — Надеюсь, вы рисковали не напрасно? О нас этого не скажешь.

Морган вдруг стал серьезен и, сняв ноги со скамеечки, выпрямился; от его беспечности не осталось и следа.

Левая рука Нигеля покоилась на черной шелковой перевязи, нижнюю челюсть украшал багровый кровоподтек. Разглядывая его, Морган опять подумал о том, как поразительно похож он на покойного Бриона, но усилием воли заставил себя не думать об этом.

— Примите мои соболезнования, Нигель. Я не только слышал о том, что случилось: мы были в Дженнанской долине через несколько часов после вас и видели все.

Нигель что-то нечленораздельно проворчал и опустил глаза. Морган рассудил, что неплохо бы как-то разрядить обстановку,

— Нам тут кое-что порассказали за эти недели, — весело начал он. — Мы с Дунканом решили, что некоторые сведения, полученные от мятежников, весьма поучительны, хотя и бесполезны в стратегическом плане. Подумать только, какое количество слухов и каких-то сказочных подробностей ходит о нас в народе!

Он откинулся назад, сложив руки на груди, и усмехнулся.

— Вы знаете, что у меня, например, по слухам — раздвоенные копыта? — Он вытянул перед собой ноги и задумчиво посмотрел на них. Все присутствующие тоже уставились на его сапоги. — Конечно, мало кто видел меня разутым, тем более из крестьян. Ну, как вы думаете, это правда?

Келсон невольно улыбнулся.

— Да вы просто шутите. Кто же поверит в такую чушь?

— А вы, государь, что, видели Аларика босым? — лукаво осведомился Дункан.

В этот миг вошел Дерри с большим блюдом в руках и расплылся в улыбке.

— Я видел Моргана без обуви, государь, — заявил он. Аларик тем временем дотянулся кинжалом до куска мяса и взял ломоть хлеба. — Не слушайте вы его, уверяю вас — никаких раздвоенных копыт нет. Даже лишних пальцев!

Морган отсалютовал Дерри кинжалом, на который был насажен кусок мяса, с любопытством поглядывая то на Келсона, то на Нигеля. Принц уже пришел в себя и, улыбаясь, откинулся на спинку кресла. Он понял, для чего Морган затеял этот нелепый разговор, и был ему благодарен. Келсон же, застигнутый немного врасплох, все еще переводил взгляд с одного на другого, но наконец и он понял, что его разыгрывают. Покачав головой, он широко улыбнулся.

— Да, раздвоенные копыта, как же, — фыркнул он. — Морган, а я ведь чуть было не поверил.

— Нельзя же все время пребывать в напряжении. Что плохого, государь, если у нас хоть немного поднимется настроение?

Келсон покачал головой.

— Вообще-то в том, что ходят такие слухи, ничего нового нет. И именно это меня тревожит. Я все не могу решить, как же нам покончить с этой внутренней смутой и как, не теряя достоинства, примириться с нашим духовенством и восставшим народом.

Дункан запил кусок мяса небольшим глотком вина и кивнул Келсону:

— Мы только об этом и думали в последние дни, мой принц. И мы пришли к такому выводу: прежде всего надо договориться с шестерыми восставшими епископами в Дхассе. Они ведь недовольны только мной и Алариком, а против вас, кажется, ничего не имеют, наоборот, хотели бы вам помочь.

— Это верно. Формально всему еще можно дать обратный ход, если курия возьмет назад выдвинутые против вас обвинения. Тогда и я мог бы принять от них помощь, не ущемляя их достоинства. Потому-то я до настоящего момента не был расположен восстанавливать с ними отношения. Если они и верны мне до сих пор, то лишь потому, что я их король, и только, может быть, отчасти — потому, что доверяют мне лично. По крайней мере, это касается епископа Арилана.

Морган обтер свой кинжал о голенище и возвратил его в ножны.

— Верно, мой принц. По тем же причинам мы так тщательно обдумывали это решение, прежде чем обсудить его с вами.

Как бы то ни было, мы ни в коем случае не должны подорвать доверие, которое еще испытывают к вам те шестеро из Дхассы.

— Так вы что, хотите отправиться в Дхассу и попытаться договориться с ними? — переспросил Келсон. — Ну а если у вас ничего не получится? Если шестерых епископов не удастся убедить?

— Думаю, относительно этого я могу вас успокоить, — сказал Дункан. — Я, если помните, долгое время принадлежал к свите епископа Арилана и довольно хорошо его знаю. Я верю, что он ведет честную игру, и он настоит на том, чтобы его собратья вели себя так же.

— Хотелось бы на это рассчитывать. — Келсон побарабанил пальцами по столу и сложил руки на коленях. — Итак, вы хотите отдаться на милость епископов только потому, что доверяете одному из них? — Он вопросительно взглянул на собеседников. — Ведь вам обоим предъявлены определенные обвинения, на основании которых вас и отлучили от церкви! И… и после всего, что случилось в гробнице святого Торина… Конечно, у вас были смягчающие обстоятельства, и можно надеяться, что церковный закон, по крайней мере в большинстве пунктов, будет на вашей стороне. А если нет? Если вы потерпите поражение и отлучение останется в силе? Вы думаете, эти шестеро так легко вас отпустят?

Тут снаружи послышались тихие голоса препирающихся между собой людей, и Келсон замолчал, повернув голову в сторону входа. В этот момент часовой отдернул полог и вошел в шатер.

— Государь, епископ Истелин хочет вас видеть. Он настаивает на немедленной встрече с вами.

— Пригласи его, — кивнул Келсон, нахмурившись.

Когда стражник шагнул назад, в сумерки, Келсон торопливо обежал глазами лица присутствующих, задержав взгляд на Моргане и Дункане. Истелин был одним из двенадцати странствующих епископов без постоянной епархии, одним из тех, кого не было в Дхассе этой зимой, когда собиралась курия.

Говорили, прослышав о случившемся в Дхассе, Истелин заявил, что он на стороне Арилана, Кардиеля и еще четверых епископов. Несколько недель назад он прибыл в расположение королевской армии сюда, к границе Корвина.

Это был рассудительный, здравомыслящий прелат, обычно не злоупотребляющий своей духовной властью. Не в его характере было так настойчиво добиваться встречи с королем. Только что-то из ряда вон выходящее могло принудить его сделать это.