Ксения Лазорева - Точка бифуркации

— Ну, ну… — она обернулась к господину наставнику, — я и мы все прощаем вас. Просо обсудите это с господами учителями на педагогическом совете и этого будет достаточно. Я уверена, этого больше не повторится. Дети, а вы не должны ссориться, — она обратилась к ребятам с округлившимися глазами наслаждавшими за невиданным зрелищем, — все мы рады, что у нас теперь есть этот замечательный дом, да? — она ободряюще улыбнулась обоим группам детей. Они настороженно переглянулись, но все же было видно, что стена отчуждения, воздвигнутая между ними, еще не застыла окончательно, и оставался шанс ее разрушить.

Слава Древу….

— Слава Древу… — Охара рухнула на кровать, раскинув руки. Перевернувшись на живот, она зарылась носом в подушку и расплакалась. Эти упрямые люди…. Этот проклятый Талион…

— Проклятый Кто? — голос прозвучал рядом с ней из темноты. Время было далеко за полночь и она совершенно вымоталась, но разумеется Талион сдержал свое слово

— Снова решил мучить меня? — она сумела заставить себя приоткрыть один глаз и взглянуть на точную копию Мизара, лишь с той разницей, что они были зеркально противоположны.

— Я думал, тебе нравится видеть своего драгоценного возлюбленного. Но разве он не чудовище, чем он лучше меня?

— В отличии от тебя он человек.

— Который не ненавидит тебя.

— Это не твое дело, — Охара сделала над собой усилие и отвернулась. Она старалась не думать о том, кто лежит всего в нескольких сантиметрах от нее. Хоть одно утешало, что он не мог коснуться ее. В конце–концов он был всего лишь призраком в этом мире, которому давала существование ее жизненная энергия.

— Да, а что если мне это нравится? — она уже почти впала в полудрему, когда Талион заговорил вновь.

— Что за бессмыслица… — начала, было, Охара, но тут…

— Сестрица …

Она замерла. Голос вовсе не был похож на голос Талиона. Показалось?

— Сестрица Охара…

Ее взгляд заметался по комнате и, наконец, остановился на потолке. Потолок этой комнаты был выполнен из наборных легких плит, и выходил как раз на дворцовый чердачный этаж, который занимала оранжерея. В этот момент послышался легкий шорох и одна из плит сдвинулась. Охара напряглась, приготовив свои ножи. Не удивительно, если бы это был кто–то из убийц, которых подослали к ней недовольные политикой, что она проводила. Но…

— Сестрица Охара, — панели в потолке разминулись и из проема свесилась голова. Несмотря на то, что голова висела кверху ногами, она не могла не узнать это озорное лицо.

— Тенио! — воскликнула она. — Это ты?

— Хехе, сестрица Охара, узнала меня? Только не бросай в меня своими страшными ножиками, — Тенио, а это был именно он, вернулся в свою нору, а затем повис на руках на краю и, раскачавшись, приземлился точно на ее кровать. Охара в панике подумала про Талиона, но тот мгновенно исчез.

Часть 3

— Чертов Сай, чертов самоуверенный мальчишка. Чертов трудоголик… почему он не приехал сам? Ведь это его собственная ставка! Он хочет, чтобы я выдвинул армию на соединение и сам возглавил ее?! Да как я вообще скажу людям, что мне нужны не только основные силы, но и резерв! — все это Клайм Кольбейн выговаривал почти бегущим за ним по пятам адъютантам. Но дело сделано. Военный совет уже проведен, его командующие получили свои инструкции и завтра у его палатки, несомненно, соберутся толпы жен, сестер и невест. И вся эта плачущая и причитающая толпа станет требовать ответа у него. Хотя главный виновник всего этого бардака сидел сейчас в Астале, за сотни километров от сюда. Но нет, весь их гнев будет вымещен на нем. А что он может им сказать? Что армия Приоры уже стоит у границ Срединных государств, откуда они родом? Да они и забыли уже про свою родину. Теперь их дом в Вальце и Астале. Или что у Приоры, зная ее захватническую политику скорее всего та же цель, что и раньше, — юг континента. Но это лишь слова, никаких требований, никаких заявлений Приора еще не выдвигала. Показать им то письмо, что передал ему Сай и которое он зачитал на совещании? Но это же абсурд! Как он может такое зачитать им? И кому? Бывшим торговцам и ремесленникам. Да, сейчас они уже довольна сносно управлялись как с оружием, а некоторые, включенные в особый отряд, и с магией двух первых ступеней, адаптированных к боевой. Наверное, Клайм должен быит благодарен судьбе за то, что некоторые из них были уже знакомы с ней, тем самым добавив к арсеналу Астала еще и несколько десятков довольно мощных заклинаний из Срединных стран. Но отчего–то он не ощущал ни капли облегчения.

— Меня ни для кого нет, — бросил Клайм через плечо, утомленный тем, что топа адъютантов и других людей с разными поучениями и запросами позади него росла подозрительно быстро, пока он преодолевал короткое расстояние между палаткой, где проходил военный совет и собственной.

— Господин командующий, господин командующий! Здесь для вас…

— Я сказал, меня ни для кого нет, да оставят ли меня сегодня в покое? Мне необходимо все рассчитать и нанести на карту нашу измененную диспозицию… Однако, человек, пробирающийся к нему, оказался чрезвычайно настрочив. Взгляд Клайма случайно зацепился за знак отличия в виде синей ленточки на его шее. Что, еще один посланник Сая? Но разве что он только сегодня не передавал ему письмо?

— Здесь для вас посылка, доставленная от его величества с орлиной почтой.

— Что? Орлиной? — Клайм на миг был сбит с толку. Такие посылки были чрезвычайно важны и столь же секретны, и посылалась на его памяти лишь насколько раз.

— Мой День Рождения еще не скоро, — мрачно отмахнулся Клайм.

— Мне приказано не возвращать птицу, пока вы не получите посылку. И еще, — посыльный явно замялся, — если я не дождусь вашего ответа в течении полу часа, меня понизят в должности до рядового.

— А? — скривился Клайм, — что еще за шантаж?

— Это было в приписке на ноге птицы.

— Ладно, — он резко выхватил из рук посыльного небольшую, изящную коробочку, больше похожую на шкатулку, из тех, что так нравятся женщинам. — Отпускай птицу, и я сказал, на сегодня все. Я свободен только для сообщений, если Приора уже выдвинула свои войска, — с этими словами раздраженный командующий главной ударной армии Астала с силой задернул за собой полог палатки, на всякий случай зашнуровав его защитным заклинанием.

В сердцах он бросил шкатулочку на стол и и упал на лежанку прямо в сапогах. Закинув руки за голову, он начал изучить потолок. Дико хотелось спать, в зеркало лучше не смотреть. Наверняка он увидит страшного, небритого мужика с трехдневной щетиной и темными тенями под глазами.