Елена Грушковская - Великий Магистр

— Чудак ты, Кас, — сказала я.

— Знаю, — вздохнул он.

Нас было всего семь, а людей — казалось, несметные полчища. Из семи только Цезарь был более или менее обучен драться, а все остальные, включая меня — врачи и учёные. Казалось, мы не выстоим, хоть мы и достойные, но на подмогу нам пришёл отряд бойцов «Авроры» во главе с Альваресом. Мы прикрывали их от огня, отклоняя пули и снаряды, а они били людей.

Иоширо всех удивил: в этой схватке он неожиданно раскрылся как знаток боевых искусств. Он летал, как смерч, окружённый вращающимся роем захваченных в вихрь пуль, наводя ужас на нападающих, и столкновение с ним грозило смертельной опасностью. Лучше было не попадаться ему на пути…

Это был мой первый настоящий бой. Цезарь хотел отправить меня внутрь здания, но каждый достойный был на счету, и мне, привычной командовать лишь стройными рядами пробирок, пришлось по-настоящему взглянуть смерти в лицо. Один медицинский центр люди уже уничтожили, и я не могла позволить им лишить нас и второго. Никогда. Сердце сыпало маленькими жгучими искрами гнева. Никогда…

Отряд «Авроры» дрался, как целая армия, а сам Альварес был в гуще боя, не щадя ни себя, ни своих бойцов. Не знаю почему, но мне хотелось его прикрыть, защитить, и я сунулась туда, где было страшнее всего… Цезарь кричал: «Назад!» — но я полезла. Батальоны пробирок, тишина чистой лаборатории — всё это осталось в прошлом. В настоящем были окровавленные, перекошенные от ярости лица, звериные оскалы и жгучая, как перец чили, пульсация агрессии. Цезарь кричал мне: «Назад!» — а я мчалась, чтобы отклонить от Альвареса летящие в него пули…

А пули летели в меня, и он заслонил меня от них.

Так мы и очутились в объятиях друг друга — но не в постели, а на асфальте, в луже крови. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он не жилец. Пробиты все жизненно важные органы, а скорость регенерации… Слишком низкая, не успеть. Не успеть…

Через пропитанный жгучей агрессией ад я волокла Альвареса в безопасное место — внутрь здания. Цезарь потерялся из виду, Иоширо смерчем летал над полем боя, а мои руки были в крови Альвареса по самые плечи. Ёжик его волос щекотал мне щёку, на чистом гладком полу растекалась тёмная лужа…

Я положила на него руки. Пусть сейчас я выложусь по полной и израсходую все силы, но я заживлю хотя бы часть его ран, самые опасные из них. Это по моей вине. Это я так глупо и неумело кинулась его спасать — так глупо, что ему пришлось самому спасать меня ценой своей жизни.

Его руки легли сверху на мои и сжали их.

— Гермиона…

Он улыбался? Да, улыбался… Устало и ласково, а его руки не давали моим начать лечебное воздействие.

— Не надо, — прохрипел он. — Не трать на меня силы… Они тебе ещё понадобятся.

— Я должна… Я могу тебе помочь, — бормотала я, пытаясь высвободить руки.

Он покачал головой и на секунду устало закрыл глаза. Когда они снова открылись, мои щёки вспыхнули от их взгляда, и по всему телу пробежали горячие мурашки.

— Нет… Это мой выбор, — шевельнулись его побелевшие губы. — Нет лучшего конца… чем умереть… на руках у любимой женщины.

Слёзы? Всё моё лицо моментально стало мокрым, а Альварес улыбался.

— Уж прости за высокопарность… моих слов. Все эти сантименты… сейчас лишние.

— Мигель, позволь мне тебе помочь, пока ещё не поздно. — В горле стояла солёная боль.

Он снова качнул головой.

— Ни к чему… Я пришёл к завершению. Конечная остановка… И я рад… что доехать до неё мне удалось не самым худшим образом. Иди… Иди, ты там нужна. — Он показал взглядом на дверь. — Только будь осторожнее.

Его глаза закрылись, на лице разлилось спокойствие. Жизнь ушла, утекла из него, а я так ничего и не сделала.

— Гермиона!

Руки Цезаря стиснули меня, ощупывая.

— Красавица… Ты цела? Не ранена? Господи, ты вся в крови…

Он беспокоился за меня… Да, беспокоился и боялся, потому что любил. Я всегда это знала, но сейчас мне хотелось врезать по его испуганной физиономии. Верхняя губа приподнялась, и я прошипела:

— Какого хрена ты делаешь ЗДЕСЬ, когда ты нужен ТАМ?!

— Принцесса, я тебя искал, — пробормотал он.

Я покончу с этим. МЫ покончим. И сделаем это прямо сейчас.

Тело стало легче воздуха и само всплыло на ноги, подплыло к двери и распахнуло её. Оно было настолько лёгким, что мне приходилось держаться за косяки, чтобы не улететь, как воздушный шарик.

— ВСЕМ НА ЗЕМЛЮ! — прогрохотал над городом мой голос…

Авроровцы поняли и повиновались, а люди остались стоять в недоумении. Паутинные связи зазвенели и натянулись между нами, и то, что просилось наружу из моей груди, вырвалось и у остальных достойных единым взрывом…

И всё. Все люди лежали без чувств, разбросанные как попало, а бойцы «Авроры», «ожив», потихоньку подползали к зданию. Похоже, во всём городе вырубилось электричество.

Альварес лежал спокойный, будто уснувший. Если бы не кровь, можно было бы подумать, что он устал и прилёг отдохнуть.

«Прекратите обстрел замка!»

«Хищники и люди могут жить в мире!»

«Достойные — достойны жизни!»

«Война — неправильное решение!»

С этими лозунгами люди вышли на улицы. Их разгоняли и арестовывали. Начались массовые беспорядки. Всё это мы узнавали из интернета по мобильным телефонам.

Вокруг замка творилось чёрт-те что, а я отсиживалась в убежище. Меня затолкал сюда Дэн, а сам ушёл драться, сказав:

— Я за тебя в ответе, Нитка. Ты должна выжить.

Вообще-то, мне бы хотелось, чтобы он тоже выжил, потому что… Ну, не знаю, почему. Просто хотелось и всё. Просто эта наглая рыжая физиономия с белыми поросячьими ресницами стала мне родной… хоть помирай без него. Что нитка без иголки? Только петелькой завязать и повеситься.

Карина кормила из бутылочки ребёнка, Регина баюкала своего младшего, то и дело подзывая к себе старших детей, норовивших забиться в дальний угол убежища — как клуша своих цыплят. В убежище собрались в основном небоеспособные обитатели замка: мамаши с детьми, молодые девушки, подростки. Удобнее всех была устроена Вика — на надувной кровати, остальные довольствовались стульями и скамейками.

И в этом курятнике мне приходилось торчать, несмотря на то, что я была вполне боеспособной. А может, плюнуть на всё и пойти в бой? Схлестнуться с людишками, которые обрекли нас с Дэном на уничтожение… Скамейка уже жгла задницу. Сколько можно отсиживать её здесь?

Я обдумывала эту идею, когда Вика вдруг громко застонала, схватившись за живот. Так, ещё родов тут не хватало. Опытные мамаши сразу насторожились: