Кристофер Банч - Король-Демон

— Нет-нет, друг мой! — воскликнул Тенедос, крепко стискивая мое плечо. — Для нумантийского солдата не существует слова «отступление». Рано или поздно король Байран одумается, и тогда войне настанет конец. Предоставь мне решать стратегические задачи, а сам занимайся тем, что у тебя получается лучше всего, — обеспечивай выполнение моих приказов.

И я промолчал. Но по мере того как дни становились короче, а ночи холоднее, все больше людей начинали сознавать нависшую над нами угрозу. В армии процветал натуральный обмен, но теперь самыми желанными товарами стали теплая одежда, прочная обувь и, разумеется, продукты, пригодные для длительного хранения. Я тоже принимал участие в деятельности этого черного рынка, бессовестно используя свое высокое положение. Я обзавелся двумя крепкими закрытыми экипажами, принадлежавшими каким-то майсирским вельможам, и раздобыл по восемь лошадей на каждый. Если нам придется покинуть Джарру, эти экипажи повезут не только Алегрию, но и вещи, которые понадобятся нам для зимнего путешествия.

Я спросил Свальбарда и Курти, не будут ли они против, если я дам им новое поручение. Расхохотавшись, бывалые вояки ответили, что моя просьба их ошеломила, но они как-нибудь найдут способ пережить этот позор. Дело в том, что я хотел запастись вяленым мясом, сухарями, тонизирующими травами и сахаром, а также бренди и овсом для лошадей. Я также попросил своих весельчаков раздобыть побольше золотых антикварных безделушек, таких, чтобы их можно было спрятать в кармане или на дне сумки, — возможно, простые крестьяне сочтут эти вещи достаточно ценными и отнесутся благосклонно к тому, кто им их предлагает.

Еще я хотел собрать побольше меховой одежды и хорошей, крепкой обуви для себя, Алегрии и своих людей. И наконец, я попросил подготовить четыре переметные сумы на тот случай, если мы лишимся экипажей и будем вынуждены продолжать путь верхом.

Я приказал капитану Балку раздобыть то же самое для моих Красных Уланов. Раз я не смогу помочь всем, по крайней мере, помогу своим ближним.

Больше делать мне было нечего. Оставалось только ждать. Следующий шаг должен был предпринять император. Или майсирцы.

Домициус Отман прислал гонца, извещая о том, что император приглашает меня заглянуть в «Октагон» и поговорить с одним человеком, которого случайно обнаружили в покинутой тюрьме. Возможно, я смогу дать кое-какие разъяснения.

В «Октагоне» я встретил капитана, который, как я смутно помнил, состоял на службе в разведке императора, и полдюжины гвардейцев. Разведчики, осматривая тюрьму, обнаружили заключенного, трусливо забившегося в угол одной из камер. Этому обросшему и немытому человеку на вид можно было дать и тридцать, и шестьдесят лет.

— Один... да... остался совсем один, — торопливо бормотал он, не дожидаясь наших вопросов. — Я не захотел идти с остальными... даже когда клетка раскрылась... Я знал, знал, что это ловушка... и за воротами тюрьмы меня ждет смерть... В безопасности я только здесь... в своей конуре... Ночью я выполз... тихо-тихо, как мышка... нашел хлеб, нашел вино... у стражников.. Я увидел труп Шикао.. плюнул на ублюдка... Как-то раз по его приказу меня пытали... а он смеялся, смеялся...

— Старик, — прервал его капитан, — повтори этому человеку то, что ты говорил мне.

— Нет-нет, нет, нет, он слишком хороший, слишком красивый.

— Не бойся, он твой друг.

— Друг? — недоверчиво переспросил сумасшедший.

— Даю слово.

— Слово... слово... Не осталось никаких слов... ничего... только восхитительная тишина... После того как все ушли...

— Остальные заключенные? Сумасшедший кивнул.

— Куда они ушли?

— А... — Глаза безумца сверкнули, словно у крысы. — Ушли далеко... ушли глубоко...

— Они покинули город?

— О нет, нет-нет. У них есть задание... им сказали, что надо будет делать. Сперва они должны затаиться и ждать, а потом сделать то, что им сказали.

— Почему?

Заключенный посмотрел на меня осмысленным взглядом.

— Потому что, — прошептал он, — им кое-что пообещали. И это сделал сам... — сумасшедший оглянулся по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, — сам азаз. Они должны будут выполнить всего одно задание, одно поручение, после чего им простят все былые прегрешения. И когда король вернется в Джарру, они станут свободными.

— Так что же они должны будут сделать?

— Пока что ничего, пока что ничего, пока что ничего, — запричитал безумец.

— Что они должны будут сделать?

— Это большой секрет, и если азаз прознает о том, что я вам его выдал, он накажет меня.

— Не бойся, не накажет. Теперь ты в безопасности, — заверил его я. — Ты среди нумантийцев.

Сумасшедший громко расхохотался, словно услышал из моих уст самую забавную шутку. — Нет-нет, нет, нет. Не в безопасности. От азаза никто не сможет укрыться.

— Расскажи, что должны сделать остальные заключенные. Они до сих пор находятся в городе? Где они прячутся? — строгим тоном спросил капитан. — Сэр, — добавил он, оборачиваясь ко мне, — судя по тем обрывочным сведениям, что нам удалось вытянуть из этого полоумного, в самое ближайшее время в Джарре должно что-то произойти, но он отказывается говорить, что именно. Я бы допросил его, используя... другие средства, но не знаю, будет ли от этого толк.

— Нет-нет, не будет, не будет, — загоготал безумец. — От пыток не будет никакого толка. Они не помогли ублюдкам короля, не помогли палачам азаза, вырывавшим мне ногти, не помогут и вам.

Мне показалось, к нему на мгновение вернулся рассудок, и я поспешил этим воспользоваться.

— Расскажи капитану все, о чем он тебя просит, и мы освободим тебя, а в придачу дадим много денег.

— А потом меня убьют. О нет, нет-нет, нет! Но я скажу вам вот что. Они там. Они здесь. И скоро вы их увидите. Скоро, очень скоро.

Несчастный бессильно опустился на каменный пол тюрьмы, уставившись остекленевшим взором куда-то далеко-далеко, за толстые стены.

Я покачал головой.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем он говорит. Передайте императору мои извинения.

Натянув шинель, я надел шлем и опоясался портупеей. Это движение привлекло внимание заключенного.

— О да, вы их увидите, — повторил он. — Увидите, увидите, увидите. Скоро. Очень-очень скоро.

Глава 25

В ДЖАРРЕ НАСТУПИЛ КОНЕЦ СВЕТА

Я с трудом очнулся от сна, недоумевая, почему мир вокруг стал оранжевым, ярко-оранжевым с красными блестками, и почему мне трудно дышать. Огонь! Я как был раздетым подбежал к окну и распахнул ставни, не обращая внимания на холодный ветер.

Горел дворец азаза, наглухо закрытый, который мы так и не удосужились обследовать. Казалось, высокие языки пламени доставали до нависших грозовых туч; на город надвигались клубы удушливого дыма.