Наталья некрасова - Великая игра

— Какие варвары? — полюбопытствовал Ономори.

Знахарь вытащил откуда-то пару складных табуретов вроде тех, на которых восседают полководцы под знаменами на холме, наблюдая за битвой. Знахарь уселся, Ономори тоже.

— Лет семь назад, как я и говорил, был я на юге. Южнее Сайвана. Там народ совсем дикий, женщины в одних юбках ходят, не закрывая грудь, и в нос вставляют золотые кольца. Мне нужны были особые болотные корни, вытяжка из них лечит гнилую лихорадку, а тогда в здешних краях такая напасть почти каждый год приходила. Ну вот, я был в рыбачьей деревеньке, торговался с дикарями. И тут прибежал парнишка — такой темненький, с раздутым животом, у них там рахит частое дело — и кричит: пришли огромные лодки с белыми крыльями. Мы побежали к мысу. И в бухте я увидел огромные корабли, не менее десятка, с белыми парусами. Я достал свою дальнозорную трубу. — Знахарь вскочил, вытащил из ларя длинный краснолаковый футляр и с довольным видом открыл его. — Вот, сам придумал и сам сделал. — Ономори взял длинную бамбуковую трубку со вставленными туда выпуклыми стеклами. — Словом, я посмотрел и увидел там людей невиданной стати и мощи сложения. У них были светлые глаза, словно светящиеся. Меня и тянуло к ним, и было страшно. Они встали в бухте, потом ходили вдоль берега на лодках, заходили и в деревушку, но народ дал оттуда деру. Остались только несколько стариков да пара детишек, у которых любопытство сильнее страха. Варвары никого не обидели, даже оставили какое-то зелье старику, что от чахотки помирал. Как говорил потом этот старик, они разговаривали на языке, похожем на тамошний, но с трудом. У них был толмач. Потом они спросили, где можно взять пресной воды, достояли в бухте еще дня два и ушли, оставив короб со всякой всячиной. Я потом выкупил у тамошних дикарей и остаток зелья, и бутыль, в которой оно было, и короб тот со всем содержимым.

— И что там было?

— Да всякая безделица — стеклянные бусы, но изумительной отделки, чудесной огранки и цвета, пестрая ткань. И охотничьи ножи — из железа. Для тех варваров хорошее железо, видимо, сущая безделица — так они могучи и богаты. — Знахарь усмехнулся, опустив взгляд. — Я потом ругал себя за трусость — до сих пор мучаюсь оттого, что не знаю, откуда они пришли, кто они, каков их обычай… Потому так на вас и смотрю — похоже, у вас есть в жилах струя их крови.

— Мой род, — кивнул Ономори, — по преданиям судя, не здешний. Все может быть.

— Все может, — кивнул знахарь. — Но вы хотели зелий. Чего именно вам желается?

— Мне нужно то, что позволит заглядывать дальше, чем я сейчас могу, — медленно, словно бы самому себе, проговорил Ономори.

Знахарь даже глазом не моргнул, словно бы его чуть не каждый день навещали провидцы.

— Есть у меня, — начал он, — корень травы «ха», еще ее называют «блаженство снов». Собирают ее в седьмой день седьмой луны, в день знака черной рыси, причем надо идти босиком и выкапывать корень серебряным совочком, да так, чтобы тень от собирателя постоянно падала на корень. Он кричит, когда его вырывают из земли. Высушенный надлежащим образом, он должен быть истолчен в тонкий порошок в ступке из черного базальта, и тогда его можно класть тонкой щепоткой в курильницу и вдыхать дым. Великий Ангун-Да прозрел в дыму его…

— Довольно об этом. Еще что?

Знахарь пожал плечами и, поднявшись, взял с полочки глиняный обливной горшочек, плотно закрытый промасленной бумагой.

— Здесь отвар из толченого гриба «яра», красного, покрытого белыми оспинами. Эти грибы жуют варварские шаманы, дабы, как они говорят, — со смешком добавил он, — подняться в мир верхних духов или погрузиться в бездну духов нижних и испросить у них знания. О чем угодно — о грядущем тоже. А еще их воины, наглотавшись отвара из этого гриба, не чувствуют боли и ран и дерутся как звери.

Ономори кивнул. Эти зелья ему были известны.

Знахарь понял его молчание и, подойдя к полкам, стал рыться в горшочках и баночках, каменных, глиняных, медных и стеклянных, пока вдруг не достал какой-то маленький флакончик из гладкого темно-зеленого, почти черного камня с притертой пробочкой из такого же камня. Сел на пол, задумчиво глядя на него. Ономори протянул руку, и знахарь как-то нерешительно отдал флакончик. На его гладком боку кто-то написал желтым знак «ду» — в этом начертании он означал «пронзать».

Ономори вопросительно посмотрел на знахаря.

— Я не знаю всех его свойств, — неохотно ответил тот. — Я привез его с юга, как раз из той поездки, когда видел огромные корабли… Это вытяжка из какого-то болотного растения. В больших количествах это зелье — яд. Но если принять не смертельную, но почти смертельную порцию, то человека посещают вещие сны. Говорят, сны эти всегда сбываются. Я дорого купил его, и свойств его не исследовал.

— Сколько надо принять, чтобы умереть? — осведомился Ономори.

Знахарь покачал головой.

— Я не знаю. И, боюсь, это для каждого по-своему. Потому и не могу сказать ничего.

— Я беру, — сказал Ономори, сам поражаясь своему спокойствию.

Выйдя из дома знахаря, Ономори сунул в руку Быку серебряную монету и приказал:

— Купи мне рабов, сколько выйдет на это серебро, и как можно быстрее. Лучше подростков или юношей.

Это было просто — время стояло голодное, и многие продавали своих детей.

Войска встретились у двух высоких холмов, называемых Ма-нин. Между ними проходила дорога с юга на север, перед ними — с востока на запад, пересекая реку Орон. Третий, малый холм, Ма-тун, был почти у самой мостовой дамбы, возле заболоченной поймы. Именно здесь и стоял Ономори, наблюдая ход сражения, которое уже видел, и сравнивал то, что было явлено, с тем, что вершилось наяву.

Он знал, что Красный Дракон не ударит первым, что он будет выжидать. Потому что Ономори видел, что к полудню придет подмога — Тарни-ан-Мори все же решится выбрать сторону и ослабить пограничные гарнизоны и приведет войско с севера. Марш был быстрым, насколько это было возможно. Отец выступил еще во время пыли и успел день в день — до начала дождей. Надо сказать, Золотой Государь тоже был стремителен, хотя явно не ожидал встретить врага уже здесь, в ключевой точке, откуда победителю открывался прямой путь на столицу.

Ономори видел его — всего сверкающего золотом, под золотым стягом. Безумно отважным, самоуверенным и дерзким надо быть, чтобы находиться почти в первых рядах.

Или он знает что-то большее? Или видит дальше, чем Ономори? Впервые в душу провидца закралась неуверенность. Он огляделся. Все было правильно. Войска стояли неподвижно и ждали, не отвечая на вызовы и насмешки. Выехавший было вражеский поединщик был хладнокровно застрелен. Красный Дракон испытывал терпение врага и дразнил его своим непроницаемым спокойствием.