Серая сестра - Марк Лоуренс

Я была с ней. В Истине, я думаю. Примеряли платья. Так что, если мы найдем что-нибудь полезное, я, возможно, смогу дать ей знать.

— О, — сказала Джула.

— О, — повторила Рули.

— Тогда давайте работать! — Нона выпрямилась и приготовила мелок.

— Здесь нет никакой закономерности! — Рули сердито отмахнулась от полудюжины переполненных досок. — Ни одной!

— Всегда есть определенная закономерность. — Голос Джулы был усталым, выражение лица — мрачным и напряженным. Она переставила фонарь и посмотрела на закрытое ставнями окно. Если бы выяснилось, что они прокрались в библиотеку после отбоя, возникли бы неприятности. — Мы занимаемся этим всего несколько часов.

— Скорее, несколько жизней. — Рули драматично рухнула на стол.

Нона подобрала несколько отброшенных грифельных досок. Она разделяла разочарование своих подруг. Во всяком случае, ее собственная терпимость к книжной работе была еще ниже, чем у Рули, но жизнь Ары могла зависеть от какой-либо тайны, скрытой в паутине имен и семей.

— Есть половинные закономерности и четвертные закономерности, — сказала Джула. —Например, ни один из погибших не является человеком, которого Таксисы действительно не хотели бы видеть мертвым.

— Верно, — кивнула Рули. — Но они ничего не выигрывают от их смерти. У них есть разногласия с Абонсисами... но это не кровная вражда или что-то в этом роде.

— Таксисы не обязательно должны стоять за всем плохим, — сказала Нона. Да, Лано Таксис хотел ее смерти, и самым ужасным способом, но это не означало, что он виноват в убийстве наследников Сис в Истине.

— Нам просто нужно быть методичными. — Джула вернулась к главе Оверсис. — Мальчик был убит первым. Может быть, ключ к разгадке — порядок.

— Или, может быть, нам следует забыть о «почему» и спросить «как»? — Рули подняла голову от стола. — Только у меня и здесь нет никаких идей. — Она снова опустила лоб.

— Может быть, здесь нет никакой закономерности, — сказала Нона.

— Всегда есть определенная закономерность. — Джула произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы.

— Ты думаешь, какой-то безумец использовал любую представившуюся возможностью? — спросила Рули.

— Яд кажется слишком сложным для сумасшедшего убийцы. — Нона покачала головой. — Но что, если убийца был заинтересован в том, чтобы только один из этих пятерых умер? Что, если остальные четверо просто для того, чтобы скрыть свои мотивы?

— Отлично, значит, теперь нам нужно рассмотреть возможные индивидуальные мотивы для любого из наших пяти убийств? — Джула всплеснула руками.

— Нам нужно больше информации, — сказала Рули.

— Нона, ты можешь сделать это снова? Посмотреть, что происходит с Арой при помощи твоего супер-магического квантал-трюка?

Нона нахмурилась:

— Это нить-связь, и она еще не установлена должным образом. Вероятно, потому, что это произошло как бы случайно.

Рули приподняла бровь:

— Вы обе просто слишком сильно столкнулись друг с другом, направляясь в разные стороны по лестнице? Бам! И теперь ты можешь заглядывать в ее сознание?

Нона опустила глаза, делая вид, что изучает дощечку, которую только что взяла в руки:

— Что-то в этом роде.

Рули протянул руку, взял доску из рук Ноны, перевернула ее правильным образом и вернула ей:

— Ага.

— Я постараюсь. Может быть, я увижу что-нибудь, что даст нам ключ к разгадке. — Нона отодвинулась от стола и подняла руки к голове. — В то же время, возможно, вместо того, чтобы искать закономерность, вам следует искать странность. Убийство, которое пытаются скрыть среди других.

Рули постучал по грифельной доске под названием «Риган Оверсис»:

— Он мальчик...

— Возможно, что-то не настолько очевидное. — Нона замолчала. Ее усилия установить контакт начали приносить плоды. Вспышки картин другого места, увиденного другими глазами, заиграли в ее глазах, и тело начало казаться далеким, как будто она больше не командовала им.

Внезапно Нона обнаружила, что танцует. Музыка наполнила ее уши. Не хоровое пение монастыря, а глубокая, томная музыка — струны разрывали сердце, флейты пели высокими голосами, лавина звуков, от которой у нее перехватило дыхание. Нона никогда не слышала ничего подобного. И танцы. Она никогда не танцевала, но Ара ступала с уверенной грацией, ее платье из серебра и темного неба кружилось вокруг нее, отставая от изгибов и поворотов тела на один удар сердца. Она двигалась в такт музыке, исполняя формальный набор шагов, таких же организованных, как и оружейные каты Сестры Сало. Каким-то образом Ара добавляла что-то личное — быть может, страсть, — уравнивая их.

У нее был партнер, светловолосый наследник в темной бархатной куртке, коренастый, с нежными карими глазами, которые компенсировали резкость его черт. Время от времени, когда они расставались и снова соединялись, кланялись и кружились, кружились и встречались, глаза Ары скользили по Реголу, танцевавшему в более крупной шеренге, в паре со стройной темноглазой девушкой. Черно-коричневые шрамы на плечах и спине девушки образовывали узор, который привел на ум Ноне шрамы Алаты — еще одно напоминание о землях, затерянных подо льдом, пока человечество все теснее сжималось в сужающихся пределах Коридора.

Ара танцевала, и Нона танцевала внутри нее, присоединяясь к осознанию подругой чуждых ощущений. Все было то же самое, но по-другому. Неловкая обувь на каблуках. Шелест и прикосновение шелка. Тесный корсет, преобразующий тело. Все это пыталось изменить и приручить ее, превратить ярость Ары во что-то более нежное, более приятное для глаз окружающих.

Музыка смолкла, и Ара поклонилась своему партнеру:

— Моя благодарность, Чалм.

— Я мог бы проводить тебя в...

— Ара! Ты обещала, что я смогу представить тебя лорду Пемдерсису. — Регол плавно встал между Арой и Чалмом.

Лицо мальчика напряглось от досады. Регол определенно был ниже его по социальному положению, и очень значительно, но его известности в сочетании с весом имени лорда оказалось достаточно, чтобы избежать конфронтации.

Регол увел Ару из танцевального зала в один из