Виктор Исьемини - Предчувствие весны

Купцы снова притихли, потом еще раз принялись орать, но теперь их запал хватило разве что на пару минут — затем энмарцы сообразили, что крик пропадает попусту, и умолкли. Пихнули друг друга локтями, переглядываясь, наконец тот, что был постарше, спросил — уже более спокойно:

— Э… ваше величество… слышите ли вы нас?

— Очень хорошо слышу. И даже предпочел бы, чтоб вы не так громко кричали, — откликнулся король, не отрываясь от бумаг.

— Так что ж вы нам ответите?

— Не знаю.

С минуту энмарцы обдумывали ответ. Ингви выдернул из стопки пергаментов очередной документ и углубился в чтение, изо всех сил притворяясь, что ему страшно интересно. Он в самом деле не знал, как поступить. Купцы были наглые и симпатии не вызывали. С другой стороны, они в самом деле вроде как пострадали из-за политических маневров Ингви… да и Филька, как ни крути, тоже свинью подложил со своей погодной гунгиллиной магией. Вассал все-таки. За грехи вассала сеньор в ответе!

— Но… — промямлил другой купец, помоложе, — как же?

Ингви еще раз оглядел просителей. Одежда на них теплая, зимняя — и явно не местного покроя. Точно готовились зимой странствовать, теплыми шмотками запасались!

— Я не услышал вопросов, на которые мне следует отвечать. Вы задержались из-за непогоды, но прибыли-то вы уже поздней осенью? Навигация на Ленотском озере давно окончена, и, поскольку торчите здесь день за днем, я решил, что вы так и намеревались — поторговать у нас. Вы ведь не собирались нарушать мой запрет на проезд в Гонзор?

Разумеется, именно это купцы и собирались проделать, справедливо рассчитывая, что зимой орки не заходят так далеко на север, как в теплое время — так что никто не помешает проскользнуть в Империю. Но признаваться энмарцам по понятным причинам не хотелось.

— К сожалению, — продолжал Ингви, — погода не позволила вам покинуть город вовремя, но епископа в Альде сейчас нет, и я не знаю, кому еще вы можете пожаловаться на проделки Матушки Гунгиллы. Ведь погода — в ее ведении.

— Откровенно говоря, — брякнул молодой купец, — мы считаем, что это ваше величество нарочно изменили погоду, чтоб задержать нас здесь и заставить распродать все в Альде по дешевке!

— Друг мой, — Ингви отложил бумаги и пристально поглядел на энмарца, — да ты богохульник! Как можно сомневаться в могуществе Матери! Как можно думать, будто кому бы то ни было под силу вмешаться в ее промысел?!

С грохотом распахнулась дверь. Джамен отлетел, потирая ушибленное плечо, и с возмущением уставился на Никлиса — тот спокойно вошел, помахивая своей неизменной дубинкой и попер прямо на купцов, оказавшихся между ним и королем. Энмарцы расступились.

— Слышь-ка, твое демонское, эти-то купчины уже гонца в Энмар отправили. Вот письмишко их подметное. Жалуются на тебя Совету.

Никлис брякнул на стол перед Ингви запечатанное письмо.

— А с чего ты взял, что они жалуются? — с интересом осведомился король, разглядывая нетронутые печати.

Никлис обернулся и с минуту в упор пялился на энмарцев, похлопывая дубинкой по ладони. Те отводили взгляд. Наконец начальник стражи изрек:

— Гонец сказал. Сам. Добровольно.

— М-да, — протянул Ингви. — Почтенные, письмо можете забрать и убедиться, что оно не вскрыто. Лучше сами скажите, жалуетесь в этом свитке на меня? Верно? Вы бы уже кому-то одному жаловались, или мне на Гунгиллу, или Совету — на меня… Ладно, можете забрать письмо и… пожалуй, выйдите. Мне надо подумать. Сейчас я выслушаю кузнецов. Надеюсь, у них ничего серьезного, так что я заодно и поразмыслю, чем помочь вашему горю. Потом вас пригласят. Эй, письмо-то заберите!

Когда Джамен закрыл дверь за просителями, Ннаонна глубокомысленно изрекла:

— Ну вот, возвращаются прежние времена.

— Ты это к чему? — удивился Ингви.

— А ты, когда какие-то королевские вопросы решал, всегда одно и то же твердил: «Мне надо подумать». Небось, пока шлялись по островам да в Ренпристе гостили, не задумываясь все решал. А тут — опять за прежнее, подумать надо…

— Да, ты права, — печально согласился Ингви. — Опять начинаются скучные мелкие заботы. Ох, уж эти королевские обязанности, которые заставляют думать… Бросить бы их!

— Вот, — в голосе вампирессы тут же прорезался энтузиазм. — А я тебе что! Бросай ты это захолустье! Давай лучше Мир сотрясать!

— Нет уж, — отрезал Ингви. — Сотрясение Мира есть гангмаров соблазн. А я решил стать примерным королем и не грешить. Хотя…

— Хотя что?

— Ничего. Джамен, давай сюда кузнецов!

Кузнецы желали странного. Их претензии выражались в следующем: дешевые изделия из металла, поступающие из Черной Скалы, лишают местных ремесленников дохода. Цех кузнецов просит наложить запрет на товары оркской работы, иначе им, альдийским мастерам, грозит разорение. А ведь они — вернейшие из подданных и опора престола! Возглавлял делегацию однорукий верзила, пострадавший от «злого короля» Кадор-Манонга, этот непрерывно басил, что, дескать, не для того они, кузнецы, жизнью рисковали и кровь проливали, чтоб теперь разоряться. Королю было неприятно, что толстяк спекулирует прежними заслугами, но, ничего не поделать, старшина кузнецов был прав: его цех всегда стоял за короля-демона, при котором оружейникам прибавилось работы. Да и толстяк в самом деле пострадал за то, что спьяну кричал в пользу Ингви.

Король обернулся к пожилым чиновникам, те, запинаясь и многословно повторяя на разные лады одно и то же, стали объяснять, что металлическими изделиями нелюдей торгует казна. Оружие, инструменты и утварь присланы орками частью в подарок, частью — как налог с графства Ничейных Полей. Поскольку достались товары дешево (верней, даром), сэр Мертенк велел торговать ими по низкой цене. Разумеется, спрос есть, альдийцы охотно покупают недорогие качественные поковки нелюдей, а местным кузнецам это невыгодно.

Ингви велел купцам подождать за дверью, ему, мол, надо подумать… При словах «надо подумать» Ннаонна хихикнула. Король покосился на девушку и заметил:

— Напрасно смеешься. Я уже придумал. Джамен, давай сюда тех, из Энмара. А ты, Никлис, дыши в сторону. Не то мне потребуется закуска.

Начальник стражи послушно отвернулся и деликатно рыгнул в кулак.

Когда энмарцы возвратились, Ингви с минуту молча разглядывал купцов — пусть помучаются. Потом проникновенно начал:

— Добрые мои мастера… — и снова умолк.

Пауза, конечно, для просителей мучительна. Вот и хорошо, пусть поскучают.

— Добрые мастера, я подумал так и этак… как ни крути, против воли Матери Гунгиллы не пойти. Тепло и холод бывают в Мир лишь по ее велению. Так что помочь вам я не могу. Однако я готов попытаться возместить ваши убытки.