Павел Кошовец - Три удара колокола

Видно было, что эти переговоры для него - пустая формальность, за них уже всё решили, только ждали... повод? И он не заставил себя ждать.

- Мы будем драться! - запальчиво выкрикнула кто-то из девушек.

- Деритесь, - легко согласился офицер, и дал отмашку.

Тамара, нахмурившись, увидела, как цепь солдат оперативно отделила их от лошадей с поклажей, стоявших справа, при этом оглушив ближайшую девушку. Остальные отхлынули назад, и они все сбились в ещё более - назовём это мягко - компактную группку, издававшую не совсем достойные порядочных (то бишь, сидящих на яйцах с детьми, исполняющих любые прихоти мужчин от готовки и стирки до стягивания сапог и совместной постели, прячущихся в серые и бесконечные рулоны ткани, будто в погреб и опускающих смиренно глаза на любой взгляд, вопрос или насмешку) матрон возгласы от проклятий, ругани до воинственных нечленораздельных, очень неприятно высоких по регистру кличей. Такое поведение вызвало улыбку у их противников - во всяком случае, русоволосый громила улыбался во всю щербатую пасть, и совсем не соответствовало поведению примерному и бравому военному отряду.

- А ну заткнулись! - рыкнула Тамара раздражённо, подражая наставнице Лидии, уважаемой среди амазонок Браде. - Делай строй. Трёхступенчатый подвижный. Арбалетчицы ко мне.

Тамара с сожалением осталась за спинами девушек с каменным и твёрдым лицом - по уставу именно там было её место. Она бы и плевала сейчас на него, и с удовольствием пошла на острие, то есть в первую шеренгу, но из соображений - подольше контролировать (хотя бы видеть происходящее) ситуацию, а также записав себя в некий оперативный резерв, попыталась утихомирить воющую совесть.

Всё это было бесполезно. Она с отчаянием смотрела, как передняя шеренга безрезультатно царапает монолитный надвигающийся строй - солдаты даже не очень оборонялись, подставляя тяжёлые щиты, уклонялись и отгоняли назойливых девиц остриями пик. Можно было даже улыбнуться на неуклюжие действия багровых от злости амазонок, но глаза воинов в смотровых щелях были холодны и равнодушны. Вскрик радости только сопровождало несколько удачных выстрелов арбалетчиц - одного латника опрокинуло назад, два других если и зацепили кого-то, то это общего движения строя не нарушило. Одна из девушек попыталась расширить брешь, но пехотинцы действовали столь слажено, что никаких шансов у нападавшей не было, мало того, удачливая пика полоснула по плечу, пропанахав кожаную куртку, и воительницу, закатившую глаза в последний момент успели выдернуть из-под неумолимой железной стены, заменив на амазонку второй линии. Всё это - оттягивание неизбежной агонии. Они отступали - но сзади уже возвышалась стена, и уже очень скоро, если ничего не изменится, они примут вид наколотых на булавки бабочек.

И тут сверху, с мостков стены щёлкнули арбалетные спуски, и её девушки, ещё не успевшие перезарядить оружие для второго залпа, сражённые, упали замертво...

Тамара, безвольно опустив саблю в руке, стояла не шевелясь, словно скульптура беспомощности и безнадёжности, из неё будто в одночасье выдернули стержень, и сил сопротивляться не осталось...

Из ступора вывел сильнейший толчок в бок и радостный вопль Гилери:

- Что застыла?! Давай дерись - помощь пришла! И - и - эх! - издав такой воинственный клич, бросилась куда-то в сторону.

Тамара непонимающе огляделась. Только что она попрощалась с жизнью, а тут... происходит что-то такое, что обязательно нужно досмотреть, а то и поучаствовать.

А изменения были радикальны. Монолитная стена пехотинцев была частью рассеяна, а бойцов двадцать стояло заняв круговую оборону, а на них нападали... пятёрка наёмников и Брада. Это было что-то! При всём скепсисе, невольно возникавшем при простом математическом подсчёте, нужно отдать должное команде, вызванной Брадой - они навели изрядного переполоху и произвели впечатление на вполне профессиональных и бывалых латников.

Судя по всему, Брада и компания, незамеченные подобрались и ударили в тыл наступавшего на девушек построения, и раскололи его, ранив и выведя из строя сколько-то человек - в поле зрения амазонки было около пяти лежащих тел. Пехотинцев, находившихся со стороны офицеров - рыцарей (кстати, ни самого важного, ни второго с расцарапанной щекой, Тамара не видела) очень быстро организовал русоволосый гигант, а остальных, не давая сгруппироваться, тревожили нападениями сама Брада и два наёмника: высокий и худощавый, виртуозно отбивающийся сразу от троих наседающих латников и крупный молодой боец, быстро передвигающийся среди немного растерянных противников, нанося тяжёлые удары мечом куда придётся и добавляя таким образом ещё большую сумятицу. Часть девушек с гиканьем тоже носилась вокруг, жаля и отскакивая, самые сообразительные подхватили брошенные пики и с расстояния искали в полностью облачённых в доспехи солдатах уязвимые места. "Грифоны" не могли похвастать скоростью и подвижностью, и поэтому пока только практически стоя на месте, огрызались молниеносными и иногда эффективными выпадами длинных мечей - на глазах у Тамары одну девушку зацепили, она, подраненная, оступилась, и тут же последовал шаг следом и жёсткий добивающий удар, разрубивший её чуть ли не до ключицы.

С другой стороны обстановка была похуже. Стоящие в круговой обороне солдаты были недоступны, правда, и они сами не очень доставали немногочисленных нападавших, среди которых были трое наёмников: невысокий, но очень широкий, тот самый, пугавший одним своим видом девушек, одноглазый седой, работающий экономно и жёстко, не тратя лишних сил, а третий - рыжий шутник (он и сейчас подзадоривал амазонок весёлыми напутствиями, а врагов дразнил изощрёнными эпитетами), при этом находясь чуть в отдалении, эффективно выбивал солдат из лука, заставляя их ещё больше нервничать. И несколько девушек. Даже несерьёзно: почти втрое превосходящие латники в глухой защите.

Тут, правда, началось зрелище, на время отвлёкшее внимание обеих сторон: в поединке сошлись два тяжеловеса: русоволосый здоровяк и квадратный наёмник. Оба неожиданно легко и проворно двигались, не взирая на вес и обилие железа и предпочитали уклоняться от ударов соперника, если же не удавалось, то отклоняли их по касательной, гасили силу, да и сами атаки не были часты - соперники бродили, присматриваясь друг к другу. Длилось это прощупывание достаточно долго, легко скользили с одной стороны двуручник с другой - секира, пока рыцарь, не подправив траекторию меча, не зацепил простой конусный шлем наёмника. Лезвие, войдя под наплечник, прорубило кольчугу - не сильно, но кровь, как говорится, пустил. Пропущенный удар, казалось бы должен был призвать чернобородого к осторожности, но тот отреагировал по-своему: отбросив в сторону щит, он яростно, словно какое-то мифическое обезумевшее парнокопытное, заревел, ухватил обеими руками рукоять секиры и стал с огромной скоростью и силой бить по противнику, не взирая на то, куда бьёт, словно дровосек, торопливо валящий лес. Рыцарь ушёл в оборону, больше полагаясь на щит, но вскоре тяжёлые монотонные удары раскололи и его - русоволосый ошеломлённо отпрянул назад, а наёмник, тяжело дыша, сделал по инерции шаг вперёд. Но тут поступила от Брады команда: "Отходим", и так здоровяки и не выяснили, чьи яйца более непробиваемые.