Владимир Синельников - Браслет Агасфера

Незаметно, за размышлениями ноги сами доставили наемника в искомое место. Трактир, если это заведение можно было так назвать, «Злобный путник» находился недалеко от крепостных ворот, выходящих на тракт, связывающий Галат со столицей империи Шарьей. У самой дороги подобному заведению, конечно, никто не разрешил бы обосноваться, и, чтобы попасть в трактир, следовало углубиться в такие переулки, куда нормальный человек просто-напросто не осмелился бы сунуться. Но то нормальный… Страйк безо всяких раздумий углубился в этот лабиринт и, по привычке держась середины улочки, направился туда, где призывно помаргивал в утренних сумерках тусклый желтый фонарь.

— Куда?! — Перед Страйком выросла огромная туша.

— Папаша, своих не узнаешь? — ухмыльнулся наемник, однако остановился, видя непреклонность заступившего ему дорогу монстра.

О Папаше, вышибале «Злобного путника», ходили легенды. Говорили, что он начинал свою карьеру в качестве раба в одной из каменоломен на границе с Зангарой, но очень быстро выбился в надсмотрщики. Уже будучи в своем новом качестве, он забил до смерти не одного раба. Хозяин каменоломни терпел Папашу до тех пор, пока тот не сцепился с одним из охранников. Результатом стычки стали три трупа — охранника и двух его товарищей, решивших проучить своевольного надсмотрщика. Папаша, понимая, что после этого инцидента его опять ждет прямая дорога в забой, тихо исчез с каменоломни. Всплыл же беглый надсмотрщик уже в качестве ночного грабителя в Галате. После недолгой карьеры ночного татя его приветила хозяйка «Злобного путника», где он и утвердился в качестве вышибалы. А так как хозяйку трактира звали Мамаша, к бывшему надсмотрщику моментально приклеилась кличка Папаша. Поначалу находилось много шутников, желавших почесать по этому поводу языки, но когда двоих из них подобрали в одном из переулков, причем тела бедолаг были просто перешиблены пополам, балагуры-посетители благоразумно примолкли.

Страйк покосился на длинную отполированную дубинку, которой небрежно поигрывал Папаша. Вышибала не признавал никакого другого оружия. Но и этой, окованной в верхней части железными полосами, дубины вполне хватало, чтобы самые буйные и задиристые посетители становились тихими, как ягнята.

— Какие свои? — проворчал человек-гора, приглядываясь к прохожему. — Мало ли вас здесь шляется…

— Здесь вряд ли кто осмелится, — улыбнулся наемник. — Страйк я, Страйк. Неужели не помнишь?

— Страйк? — задумался Папаша. — А ну, подойди к фонарю. И руки держи на виду! — скомандовал он.

— С чего такие строгости? — удивился Страйк, покорно становясь в круг света.

— С того. — Папаша пригляделся повнимательнее. — Действительно Страйк. Давно тебя не было, сразу не признал…

— Что случилось-то? — осмелел Страйк, видя, что его признали.

— Иди, иди, — подтолкнул его к дверям Папаша, — раз пришел. Некогда мне с тобой рассусоливать тут.

Страйк толкнул дверь и, пройдя небольшим низким коридорчиком, очутился во владениях хозяйки «Злобного путника».

В небольшом зале за столиками сидело человек восемь. Вокруг них вились девочки, помогавшие Мамаше быстрее очищать карманы и кошельки клиентов. В углу зала задумчиво перебирал струны цинты старый Ферд. Его коллеги или уже отыграли свое, или еще не начинали. Скорее всего, основное веселье с наступлением утра сошло на нет, и остальные музыканты, как и большинство посетителей, разошлись по домам. Лишь Ферд, проживавший при кабаке, остался развлекать наиболее стойких клиентов.

— О, дорогуша, — низким томным голосом приветствовала нового посетителя Мамаша, восседавшая за стойкой, — добро пожаловать! Где тебя носило столько времени?

— Работал, моя радость, — перегнулся через стойку Страйк, галантно целуя мощную длань.

— И много заработал? — вкрадчиво проворковала Мамаша, двигая в руку наемнику полный стакан.

— Достаточно, чтобы не думать о завтрашнем дне, — ухмыльнулся Страйк, поднимая стакан.

— Так много? — деланно удивилась хозяйка кабачка, пряча хищный блеск глаз.

— Но лишь только о завтрашнем. — Страйк принюхался к содержимому стакана и недовольно скривился. — Что за дрянь ты мне подсунула?

— Зангарскую жженку, — недоуменно подняла брови Мамаша.

— Зангарскую жженку, значит. — Страйк осторожно поставил стакан на стойку. — А «Снежная ягода» у тебя имеется в наличии?

— «Снежная ягода»?! — На этот раз на лине хозяйки «Злобного путника» проступило неподдельное удивление. — Ты действительно так много заработал?

— Так имеется или нет? — проигнорировал ее вопрос Страйк.

— Конечно, — кивнула Мамаша. — Для щедрых клиентов у нас есть все.

Она подозвала одну из девушек и что-то шепнула ей на ухо. Девушка бросилась исполнять указание.

— Что это Папаша зверствует? — поинтересовался Страйк, провожая заинтересованным взглядом стройную фигурку.

— Не обращай внимания, мой сладкий, — махнула небрежно рукой хозяйка кабачка. — Конкуренты хотели напакостить… вот и пришлось принять необходимые меры предосторожности.

— И как?

— Успокоились. — усмехнулась Мамаша. — Парочку отправили к Харгу, да пяток еще лечиться не один сезон будут…

— Вот. — На стойке появилась запыленная бутылка. Принесшая ее девушка — хорошенькая миниатюрная брюнетка — кокетливо улыбнулась Страйку.

— Спасибо, красавица. — Страйк потянулся к бутылке, с интересом оглядывая девушку. — Что-то я тебя тут раньше не видел. Новенькая?

— Новенькая, новенькая. — Мамаша ловко выхватила бутылку из-под носа у Страйка.

— В чем дело? — повернулся он к хозяйке кабачка.

— Я хочу убедиться, что у тебя есть чем расплатиться, — пояснила Мамаша, любовно стирая с сосуда пыль. — Слишком уж дорогой напиток ты заказал.

Страйк молча извлек из кармана полученный от Риваса золотой.

— О, тогда пожалуйста! — тут же расплылась в улыбке Мамаша, возвращая бутылку Страйку. — Ты уж извини, дорогой…

— «Ягода» не поддельная? — в свою очередь решил поиграть в недоверчивость Страйк, обиженный демонстрацией Мамаши. — А то смотри, я недавно с Севера…

Настойка действительно была очень дорогим напитком. Готовили ее на ягодах, растущих только в Снежных горах. Сбор этих ягод, учитывая те странные и страшные создания, что проживали в вышеупомянутых горах, был далеко не безопасным делом. Сборщики ягоды каждый сезон расплачивались несколькими жизнями за то, чтобы аристократия и денежные мешки могли смаковать этот напиток с непередаваемым ароматом и вкусом. А главным достоинством настойки было ее воздействие на организм человека. У попробовавшего напиток многократно обострялись ощущения. Человек приобретал, вернее, вспоминал всю ту неповторимую и ни с чем не сравнимую свежесть восприятия детства и юности, что куда-то теряется с возрастом. Вот за эту-то свежесть и платили бешеные деньги знатоки.