Александр Данковсеий - Папа волшебницы

   Чем занимались в лаборатории номер три, я не просек. Что-то связанное с химией и минералами: куча камней, в том числе явно самоцветных, какие-то горшки с тягучими смолами, кораллоподобные каркасы из проволоки, увешанные отдельными кристаллами и целыми друзами...

   Судя по всему, лабораторий тут еще было и было, но Лиина решила, что с нас на первый раз хватит, и пошла к выходу.

   -- Ты что-нибудь понимаешь? - снова спросила дочка, уже сидя в машине.

   -- НИИЧаВо.

   -- Совсем ничего?

   -- Темнота. Попали мы с тобой в НИИЧаВо. Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства. Даже, пожалуй, в целый университет.

   -- А, вспомнила. Ты мне давал почитать.

   -- И ты еще заявила, что тебе не понравилось. Балда такая.

   -- Теперь, уже, наверное, не перечитаю, -- вздохнула Юлька.

   Мне эти ее пораженческие настроения были совершенно ни к чему (своих хватало), поэтому нужно было срочно переключать внимание. Что я и сделал с присущей мне грацией хромого мастодонта.

   -- Во-первых, я тебе перескажу. Близко к тексту. Во-вторых, тут все гораздо интереснее. Можно в натуре на все это колдовство посмотреть, руками пощупать. Может, даже поучаствовать. Просчитался я с первой версией. Мы с тобой попали в кампус, в университетский городок. Который наверняка работает еще и на оборонку. Поэтому его местная военщина крышует. Пардон, охраняет и в обиду не дает, позволяя взыскующим знаний чудикам удовлетворять собственное любопытство за счет государства. Отсюда и стена колючая, и вооруженная встречающая делегация. И так быстро принятое решение, что с нами делать. Для ученых всякая загадка лакомей конфетки. А мы с тобой - две загадки на ножках. Точнее, два сундучка с загадками. Немудрено, что с нами так хорошо обращаются. Просто повезло, что свалились мы именно сюда, а не в какой-нибудь приграничный гарнизон, где нас, от греха, тут же пристрелили бы. Или в каземат какой-нибудь заточили до выяснения обстоятельств, -- говорил я полушутя, но по коже ползали мурашки размером с танкетку, когда я живо представил перспективку, только что нарисованную моим болтливым языком.

   -- Слушай, па, наверное, дело не в одном везении.

   -- Поясни, не улавливаю.

   -- Ну, если они тут магичат направо и налево, то, наверное, нарушают какой-нибудь "естественный ход вещей". В ткани мироздания возникают потертости и прорехи. В одну из них нас и затянуло.

   -- Что ж, при всей литературности, версия вполне имеет право на существование, -- одобрил я.

   Забегая вперед, скажу, что почти угадал. Это действительно был университет по изучению и созданию новых технологий. Или магий - как вам больше понравится. Потому что бытовали здесь как вполне понятные землянам (в лице меня и Юли) "машинные" подходы - обычное кузнечное дело процветало, например, -- так и совершенно чуждые, просящиеся в рубрику "колдовство и другие неопознанные летающие объекты". Туземцы для обозначения того, чем занимался университет, использовали слово, примерный перевод которого - "воздействие на себя и мир силой мастерства, мысли и духа". Согласитесь, под это определение подходит что угодно. Хоть вырезание из бумаги человечков.

   Добавлю, что здешней культуре не было деления институтов на образовательные и научно-исследовательские. В одном и том же месте и учили, и науку вперед двигали. Что правильно.

   Занимались тут много чем - от механики до генетики (я еще буду рассказывать). Но колеса-маховики, которые показала нам Лиина, составляли, едва ли не экономическую основу всей здешней экономики. Они действительно способны были накапливать механическую энергию, причем в изрядных количествах. Но - только после того, как над ними поколдует специально обученный товарищ. Которых, естественно, не хватало. Особенно с учетом того, что колдовать нужно было перед каждой "подзарядкой", а не "раз и на всю жизнь". Колеса эти служили главным источником энергии для повозок и станков, часов и боевых машин. Немудрено, что местные маги-заряжальщики (если угодно, колесники) пользовались привилегированным положением - и не пользовались всеобщей любовью. Как любой монополист.

   Цивилизация (или, по крайней мере, страна, в которой мы оказались) как раз вышла на этап взрывообразного развития, энергии требовалось все больше, а брать ее особо было негде. Натуральный энергетический кризис, о котором так долго говорили "зеленюки". Поэтому, исчерпав количественный экстенсивный путь (нарастить выпуск колес и колесников до нужного объема не получалось), местная власть и научная общественность озаботилась качеством и развитием альтернативной энергетики.

   Еще нужно сказать о том, что время от времени в этот, извините, универсум попадали какие-то фрагменты техники из мира нашего. Причем, по-моему, их забрасывало сюда во времена каких-то катаклизмов. Я с удивлением опознал в показанных мне железяках один из первых фордовских автомобилей - "Жестянку Лиззи". Правда, основательно обгоревшую и покореженную. Другой экспонат нынешнего "закрытого музея" оказался паровозом с лопнувшим котлом. Паровоз был явно одним из первых. Еще мне показали фрагмент чего-то огнестрельного (ствол и затвор, по крайней мере, я опознал) и чего-то электрического - шасси с механическими релейками и торчащими проводами. Несколько кусков гнутого металла не вызвали у меня ровным счетом ничего. Может быть, они вообще не из нашего мира прилетели.

   Исследовал весь этот металлолом милейший Бержи, который - надо отдать должное его техническому гению - сумел не только понять принцип действия и назначение некоторых машин, но и соорудить свою каракатицу. Как раз по мотивам Ford Т и паровоза с изрядной примесью местных экипажей на магической тяге. Соорудить аналог двигателя внутреннего сгорания гном не сумел, а вот паровой оказался ему вполне по силам. Как альтернатива маховику. Причем, насколько я выяснил, вместо топки гном использовал тепловой аккумулятор. Дело в том, что местные кудесники поднаторели в запасании магическим путем не только механической, но и тепловой, и световой энергии. Последнюю, ясное дело, использовали для освещения (принцип действия - как у "фосфорных" орлов нашего детства, только свет куда ярче), а запасенным теплом пользовались все больше для отопления в холодные периоды. А тут - пожалуйте - его оказалось возможно превратить в столь дефицитную "силу движения".

   Бержи был невероятно увлечен идеей "немагического перемещения". Именно поэтому его столь заинтересовали наши велосипеды. Тоже ведь никакой магии - а ездить можно.

   Причем, насколько я выяснил, если чужеродные артефакты попадали в руки местным ученым очень редко, то живые разумные существа из другого мира - вообще никогда. Мы с Юлей - первые из внесенных в анналы науки. Есть повод раздуться от гордости - и понять, почему с нами так носятся. А еще - вспомнить всякие фильмы вроде "Ангара 18". И почувствовать себя неуютно.