Генри Балмер - Чародей звездолета «Посейдон»

— Он скоро заставит меня рыдать, — сказал Хаулэнду Хаффнер, продолжая ласково гладить свою бутылку. — Я не отказался бы от некоторой части денег, которые правительство тратит впустую на своих славных космических моряков.

— Казалось бы, — продолжал Рэндолф, выпучив свои лягушачьи глаза до предела, — я должен первым сказать, что правительство вправе решать, куда направлять деньги, собранные у гражданского населения. Но пришло время, когда я готов встать и заявить, что я больше не поддерживаю правительство.

Вся система нашего социального строя неправильна. Нормальные люди не должны довольствоваться теми убогими и жалкими условиями, в которых они живут. Люди шумно требуют только хлеба и зрелищ, тогда как настоящие прелести жизни, ценности, которые должны сопровождать человека с рождения до смерти, плывут мимо. К истинным ценностям жизни я отношу и возможность заниматься научно-исследовательской деятельностью.

Красивый, но не отличавшийся большим умом Мэллоу слушал Рэндолфа с довольной улыбкой — племяннику казалось, что старик говорит просто прекрасно и, несомненно, обратит в свою веру всех колеблющихся в этой подобранной из разных людей компании. Первой реакцией самого Мэллоу был охвативший его тогда страх. Он взглянул на Хаулэнда. Ненадежное звено! Он никогда не любил Хаулэнда и очень удивился, что этот ученый так восторженно принял план Рэндолфа. Что касается старого Гусмана, его нецелесообразно включать в дело.

Когда Рэндолф перешел к разделу подготовительных мероприятий, по конференц-залу побежал шумок. Шум все увеличивался. Люди шумели так, как будто поняли, что им предлагают не просто работу, а совершение кражи века.

Мэллоу, Бригс и Кейн пытались определить настроение каждого. Не все были в восторге от полученного предложения.

Бледный от страха малый с длинной верхней губой, темно-серыми глазами и редкими волосами, натянувший на себя ужасно безвкусную одежду, так резко вскочил с места, что его стул громко скрипнул. Все повернулись к нему.

— Извините меня — ух, проф, но если вы планируете захват транспортных грузов на их пути к космическим портам — ух, ух. Фредди Финкс пытался это сделать. Теперь он отбыл два года из двадцатилетнего срока заключения на одной из малых планет для уголовников, — говоривший глубокомысленно почесал свой остроконечный нос:

— Никогда не знаешь, как лучше поступить.

— Спасибо, как вас, мистер?..

— Киркуп. Все называют меня Пальцы и, я полагаю, вы тоже будете так меня звать. Но мне это не нравится.

— Благодарю вас, мистер Киркуп, за полезный совет. Но, разумеется, в мои планы не входит, как вы сказали, захват драгоценных слитков, отправляемых в космические порты. Это слишком грубо.

Рэндолф подарил широкую улыбку всей созванной компании. Он был в отличном настроении.

— Вы, должно быть, заметили, что здесь присутствуют в основном те, кто в свое время служил в военно-космическом флоте. Вывод, я осмелюсь предположить, очевиден.

Хаулэнд с удивлением заметил, что некоторые так ничего и не поняли.

Стелла со сверкающими глазами что-то горячо говорила своему мужу. На оливкового цвета лице Кванга была какая-то полуусмешка, он сидел, опустив глаза вниз. Даффи Бригс и Барни Кейн, сильные, здоровые парни, удивленно смотрели друг на друга.

— Я намерен, — сказал выдающийся и уважаемый профессор, — с помощью всех вас заиметь свой корабль в космосе.

Глава 6

— Я не согласен с тобой, Теренс, и должен снова тебе заметить, чтобы ты не забывал, — командую я! — профессор Чезлин Рэндолф самодовольно выпятил свою маленькую индюшиную грудь и выпучил крошечные глаза на племянника.

На второй день после успешного первого собрания в отеле в университетский кабинет профессора Рэндолфа пришли Мэллоу, Хаффнер и Хаулэнд, а позднее к ним присоединился полковник Эрвин Тройсдорф. Питер Хаулэнд ходил взад и вперед, как помешанный; ему казалось, что вместо мозгов у него в голове слоями лежит вата.

После профессорской нахлобучки Мэллоу с чувством неловкости отступил.

— Ну ладно, дядя. Но я должен поставить всех в известность, — Теренс резко повернул голову в сторону Хаулэнда, Хаффнера и Тройсдорфа, — что я считаю открытое вооруженное нападение самым лучшим методом, а с оружием мы умеем обращаться отлично.

— Я склонен согласиться, — Тройсдорф не надел монокль, и странное без этого постоянного предмета выражение его морщинистого, похожего на совиное лица создавало впечатление, что он голый. — Забирайтесь на борт, и вы справитесь с ними, имея несколько винтовок.

— Как вы думаете, мой дорогой полковник, для чего в нашей команде доктора Хаулэнд и Хаффнер? Не говоря уже обо мне? Имеется в виду научная экспедиция, а не банда убийц.

— Мы могли бы убивать, дядя…

— Нет! — лицо Рэндолфа скорчилось от отвращения и негодования. — Я не могу поддержать такое решение вопроса. Здесь, на моей кафедре, мы разрабатываем план и с помощью доктора Хаффнера сможем закончить его вовремя — к началу плавания.

— Между прочим, — вспомнил Тройсдорф, — вы не сказали нам, как будет называться корабль.

— Да, полковник, — спокойно ответил Рэндолф, — действительно не сказал.

Хаулэнд поспешил спрятать довольную улыбку — старый лис все еще не терял своего умения владеть положением. Познакомившись с компанией людей, неизвестно где выисканных и собранных вместе племянником Рэндолфа, Хаулэнд сделал вывод, что никто из них не заслуживает доверия, это отработанный материал.

— Ну, все, я надеюсь, — с сердитым видом сказал Мэллоу. — Хорошо, если ничего не дойдет до полиции. Если же полицейские что-то узнают и нам придется пробивать себе дорогу…

— Что за мрачные мысли, Теренс! Я уверен, что Хаулэнд, Хаффнер и я сумеем разработать удачный, бескровный план. Корабль будет нашим, и мы сможем распорядиться деньгами по своему усмотрению. Вот когда ты будешь полезен.

В выражении, пробежавшем по лицу Мэллоу, Хаулэнд заметил скрытый страх. Питер считал Теренса двуличным — но парень был профессорским племянником!

— Я надеюсь, ты до конца убедился в преданности делу людей, которых ты собрал, Мэллоу?

Теренс уставился на Хаулэнда:

— Полностью. Каждый готов работать с полной отдачей.

— Я рад это слышать. Меня интересует, как ты предлагаешь поступать с теми, кто решит уйти.

— Дезертиров не будет, — продолжая разговор, Мэллоу придвинул свое лицо к Хаулэнду так близко, что тому стало не по себе; губы Теренса дрожали. — Если кто-нибудь попытается дать тягу теперь, он будет иметь много неприятностей. Очень много неприятностей.