Джулия Смит - Зов безумия

— Я все прекрасно понимаю. Знаешь, я с огромным удовольствием родила бы нашего ребенка. Но страшно представить, что произойдет, если я забеременею, и об этом станет известно всем. Моя жизнь будет разбита. Отец срочно выдаст меня замуж за какого-нибудь мерзкого типа вроде Фельджина, только чтобы избежать позора. А ты… Тебя незамедлительно вышвырнут из рядов королевской гвардии. Это в лучшем случае. Если отец не решит упрятать тебя в темницу.

Тайлер не произнес ни слова. Принцесса абсолютно права. Добавить было нечего. Но Атайя прекрасно помнила о том периоде, очень непродолжительном и безвозвратно минувшем, когда они, несмотря на возможные последствия, готовы были пойти на риск.

Она задумчиво смотрела на угли в камине. Теперь красные искорки лишь изредка поблескивали в темноте.

— Знаешь, иногда мне нестерпимо хочется сбежать куда-нибудь вместе с тобой, — произнесла Атайя задумчиво и тихо. — Даже не важно куда. В такое место, где мы смогли бы позабыть обо всем, что случалось с нами раньше, обо всех, кого мы знали. Туда, где смогли бы начать совершенно новую жизнь. Где зажили бы счастливо, ничего не боясь.

— Не будем исключать такую возможность, — ответил Тайлер и взял ее за руку. — Но, согласись, поступать подобным образом не очень разумно.

Атайя раздраженно закатила глаза.

— Только не начинай, пожалуйста, рассказывать мне о том, как я должна вести себя, за кого выходить замуж и куда отправляться на прогулку. Я прекрасно помню о своем положении в обществе. Мне приходится выслушивать эти занудные речи с первых дней жизни. И я согласна терпеть их, но когда ты говоришь мне об этом, становится тошно. — На ее щеке блеснула слезинка, она тут же смахнула ее резким движением руки. — И очень больно.

— Догадываюсь почему. Ты прекрасно знаешь, что обязана вести себя именно так. И не иначе. Ты не вправе решать свою судьбу. — Тайлер смотрел девушке прямо в глаза. — Мне самому тяжело осознавать это. Но ты родилась в королевской семье, Атайя. И мы не в силах что-либо изменить.

— О Господи! Ты так по-философски рассуждаешь о моей участи. Как невыносимо скучно!

— Я просто говорю правду. — Голос капитана звучал спокойно и твердо. — Ведь ты же не хочешь, чтобы я кривил душой? — спросил Тайлер и крепче сжал ее ладошку.

Девушка печально улыбнулась.

— Ты прав. Архиепископ Вэнтан, к примеру, использует этот прием, чтобы добиться расположения Кельвина: он говорит отцу только те вещи, которые ему приятно слышать. Если бы ты тоже стал вести себя подобным образом, я взвыла бы от отчаяния.

Атайя повернулась к Тайлеру и внимательно посмотрела на него. И как она жила раньше, до того, как три года назад капитан Грайлен поступил на службу к королю?

— Ты такой милый и так добр ко мне, — прошептала принцесса.

Он улыбнулся:

— Я знаю.

И сейчас, в столь поздний час, когда в замке стихли все голоса и звуки, можно было ничего не бояться. Тайлер слегка наклонился и прильнул к ее губам.

Атайя повернулась к нему и придвинулась ближе, трепетно отвечая на сладостные поцелуи. Внезапно нахлынувшее ощущение нескончаемой радости заставило позабыть обо всем на свете: семейных разборках, предстоящей поездке в Рэйку, гадком вечере в отвратительной таверне. Тайлер, его нежные, но властные руки, пьянящие прикосновения, аромат его мягких губ, слившихся сейчас с ее губами, — это все, о чем она могла думать.

Атайя легла на спину, притягивая его к себе. Все опасения, тревоги и страхи показались вдруг совершенно неважными и незначительными.

В это мгновение она почувствовала обжигающую боль, стрелой пронзившую голову и шею: неровная поверхность плетеного коврика врезалась в едва затянувшуюся рану на затылке. Атайя изогнулась, как разъяренная кошка, и выругалась вслух, резко поднимаясь с пола. При этом она с силой ударила Тайлера лбом по голове.

— Ой, прости, пожалуйста.

Ее голос прозвучал смущенно и растерянно.

Помолчав пару секунд, Атайя тихо хихикнула. Ну и ситуация! И как тут поступить: рассмеяться над своей неуклюжестью или закричать от нестерпимой боли? Она помедлила еще пару мгновений, затем разразилась звонким смехом, снимающим накопившееся напряжение, дарящим облегчение, несколько нервным и необычным.

Тайлер замер в изумлении. Возбуждение, боль в голове и недоумение нахлынули на него с такой силой, что в первые секунды он ничего не мог понять.

— Не очень-то романтично, — заметила Атайя. Проведя по голове в том месте, где она ударила его, Тайлер попытался определить, вскочит ли шишка.

— М-да… Мне еще не приходилось общаться с такими буйными женщинами.

Атайя удивленно подняла бровь.

— У тебя большой опыт?

— А ты думала, любовь моя, что за тридцать четыре года мне не доводилось заводить подруг?

— Нет. — Она опять улеглась на спину, на этот раз подложив под голову руку. — Наверное, тебе следовало остаться с одной из них. И сейчас у тебя есть полное право знакомиться с женщинами и вступать в серьезные отношения с ними. Тебе нужна жена, которая смогла бы окружить мужа теплом и заботой. Со мной ты все равно никогда не сможешь быть счастлив.

— Но я безгранично счастлив с тобой. Разве ты не знаешь об этом, Атайя? — Тайлер взял в руку прядь ее шелковистых волос и нежно провел по ним пальцами. — Я очень люблю тебя.

— Правда?..

— Эй, перестань, — ласково проворчал он. — Я столько раз признавался тебе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты всегда говорил мне эти слова. Чтобы я была уверена в этом, ты должен постоянно напоминать о своих чувствах. Я тоже тебя люблю, Тайлер, — добавила принцесса. — Несмотря на то что для меня ты слишком старый.

Он игриво потрепал ее по щеке, привстал и, протянув руку, взял подушечку с невысокой скамейки, расположенной рядом с камином.

Атайя, разгадав его замысел, с благодарностью улыбнулась и приподняла голову.

— Так будет лучше, правда? — спросил Тайлер, заботливо укладывая подушку.

Она кивнула, крепко обняла его за плечи и привлекла к себе.

— Итак… На чем мы остановились?

Их губы встретились. Вскоре Атайя абсолютно позабыла о боли в голове, стараясь полностью раствориться в драгоценном сладостном моменте.

Почему-то в комнате стало намного теплее, хотя огонь в камине погас. Она чувствовала, как с каждым поцелуем, с каждой последующей лаской Тайлер становится все более безудержным, все более страстным. Его требовательные губы опускались все ниже, постепенно приближаясь к ее охваченной волнением, жаждущей непонятно пока чего груди… а потом еще дальше, к уже распускающемуся, к уже пламенеющему, хоть и залитому влагой сладчайшей истомы, пресловутому трепещущему бутону плоти… а там, глядишь, и до кратера, ведущего в наполненные секретной… то есть вечно таинственной… магмой любви огнедышащие бездны прародительницы прародительниц совсем недалеко… Нет, нельзя допускать этого! Нужно оттолкнуть его, остановить… удержать и этот напористый чудо-корень любви, пока не стало слишком поздно, пока голова еще способна здраво мыслить, а тело не забилось в предпоследней, то есть еще не окончательной, судороге… Атайя, издав страстный стон, мысленно поклялась себе, что так и поступит. Еще немного, и она это сделает, еще мгновение, минутку… часик… дьявол, да кто придумал эти пуговицы и завязки?! Ну вот, что-то оторвалось…