Вадим Проскурин - Повесть о райской жизни

— Помнится, кто-то говорил, что не хочет дурманить себе мозги, — заметила Лена.

— Пивом мозги не одурманишь, — возразил я.

В комнате воцарилась тишина.

— Если стесняетесь говорить в моем присутствии, то я могу выйти, — сказал я.

— Да что вы! — воскликнул Натан. — Пожалуй, нам уже пора…

— Только пришли и уже пора? — удивилась Лена. — Вы Сергея испугались? Его не надо пугаться, он не злой. Да и куда вы пойдете? Скоро уже стемнеет. Лучше здесь переночуйте, кровать у нас, правда, только одна, но есть большой надувной матрас. Ночи здесь теплые, не замерзнете. Сергей, достань мне тоже пива, пожалуйста.

Я достал из холодильника сразу четыре бутылки.

— Пиво — это кошерно? — спросил я, обращаясь к Натану.

— Кошерно, — кивнул он. — Если слово «кошерно» еще имеет смысл в свете последних событий. Тот, кого вы называете Бомжом — это тот самый, кто передал Моисею десять заповедей?

— А я-то откуда знаю? — пожал я плечами. — Я тогда еще не родился. Можете Головастика спросить.

— Я бы хотел с ней поговорить, — сказал Натан. — Вы можете вызвать ее сюда?

— Кто я такой, чтобы ее вызывать? Она для меня примерно как для вас премьер-министр.

— Извините, — сказал Натан. — Об этом я не подумал. Но я не могу молиться Тиаммат или тем более Баалу!

— Ваши проблемы.

— Да, конечно, — кивнул Натан, отхлебнул пива и вдруг спросил: — Каково это — быть всемогущим?

— Не знаю, — ответил я. — Я не всемогущ.

— Разве это не вопрос времени?

— Нет, — я покачал головой. — Абсолютное всемогущество невозможно. Сможет ли всемогущий сотворить камень, который сам не сможет поднять?

Натан улыбнулся.

— Это очень старый парадокс, — сказал он. — Он разрешается очень просто — бог может сотворить такой камень, но никогда не станет этого делать.

— Почему? — спросил я. — Потому что он боится узнать, что из этого выйдет?

— Можно и так сказать. Кстати, когда мы к вам шли, мы видели много коровьих скелетов…

— Это Бомж лопухнулся, — пояснил я. — Он населил рай всякой скотиной, но не учел, что коров надо регулярно доить, иначе они погибают от мастита.

— Погодите! — воскликнул Натан. — Вы хотите сказать, что рай сотворен совсем недавно?!

— Не сотворен, а открыт, — уточнил я. — Понимаете, все в мире относительно. Когда в мире нет наблюдателя, нет смысла говорить, существует он или нет. А вот когда наблюдатель появляется, мир открывается и начинает существовать уже не абстрактно, а реально. В него можно войти, его можно пощупать, за его развитием можно наблюдать. Наблюдатель и мир начинают взаимодействовать, влиять друг на друга, они подчиняются законам друг друга… Если хотите, спросите Головастика, она знает больше.

— Можно нескромный вопрос? — спросил Натан. — Почему вы впустили нас в рай? Разве рай не закрыт для посещений людьми?

— Рай не закрыт и не открыт, — ответил я. — Он не подчиняется никаким внешним законам и правилам. Сейчас в нем живем только мы с Леной, мы и устанавливаем правила посещения.

— А… гм… Головастик?

— Если ей не понравится, как мы распоряжаемся этим миром, она появится и выскажет нам свое фи. А то и переделает все по-своему.

— А… гм…

— Бомж? Он не вмешивается в нашу жизнь. Теоретически, он может это сделать, но не будет, потому что не хочется ссориться с Головастиком. В магическом отношении Головастик чуть-чуть сильнее его.

Натан нервно передернул плечами и отпил еще немного пива.

— Знаете, — сказал он, — у меня такое чувство, будто я попал в какой-то дурной сон. Рай, Головастик, эээ… Бомж…

— Знакомое чувство, — улыбнулся я. — Я в свое время тоже испытывал нечто подобное. Только у меня все происходило более драматично.

— Куда уж драматичнее, — хмыкнул Натан.

Неожиданно в разговор вмешалась Лена.

— Хватит ходить вокруг да около, — заявила она. — Вы сюда пришли, чтобы задать конкретные вопросы и получить конкретные ответы. Вот и задавайте их.

Натан и Мордехай подняли головы и уставились на Лену то ли как удавы на кролика, то ли как кролики на удава, сразу и не разберешь.

— А ответы будут? — спросил Мордехай.

— Не хочу никого обидеть или показаться назойливым… — начал Натан, но Лена остановила его движением руки.

— Ответы будут, — сказала она. — Ответ первый. Бог одновременно является и не является истинным богом, а Головастик одновременно является и не является истинным Сатаной. Ответ на этот вопрос зависит только от точки зрения спрашивающего. Если бог для вас — бородатый старец на облаке…

— Ну что вы, право! — воскликнул Натан. — Это очень примитивная трактовка…

— А какая трактовка не примитивная? Кто для вас бог? Исторический персонаж, явившийся Моисею в огненном кусте и устроивший семь египетских казней? Или символ силы, власти, любви и бог знает чего еще?

Натан хитро усмехнулся и сказал:

— Если бы я мог познать бога, я бы сейчас не здесь сидел. Но я понял ваш ответ. Он, к сожалению, ничего не объясняет, но ожидать другого было бы наивно.

— В том-то и дело, — сказала Лена. — Никто никогда не объяснит тебе ничего…

Я не удержался и продолжил невольную цитату:

— А когда ты спрашиваешь о причинах, они говорят, что ты сам по себе, продолжай забивать голову выдумками.

— Не выдумками, а ложью, — поправил меня Мордехай.

Это меня удивило.

— Не думал, что вы слушаете Оззи Осборна, — признался я.

— Я много кого слушаю, — буркнул Мордехай. — Простите… гм… Лена… Вы позволите называть вас просто Леной?

— Конечно, — кивнула Лена. — Вы правы, я читаю ваши мысли. И не только ваши, но и любого человека. Но не Сергея — он уже не совсем человек. А я — все еще да. Давайте я лучше отвечу на второй вопрос. Нейтрально.

— Что нейтрально? — спросил я.

— Он спросил, как мы относимся к тому, что человечество узнает о боге и рае, — пояснила Лена. — Лично я отношусь к этому нейтрально.

— Боюсь, Лена лукавит, — сказал я. — Или ты уже все обдумала и решила?

Лена помотала головой.

— Потому я и отношусь к этому нейтрально, — сказала она. — Ты же сам говорил: если не знаешь, что делать — не делай ничего.

— А у вас нет никакого интереса… — начал спрашивать Натан, но Лена не дала ему договорить.

— Нет, — сказала она. — У нас — нет. У моего хозяина есть, а у нас — нет. Лично я еще не решила, будет от этого какая-то польза или нет.

— Но…

— Никаких но. Я знаю, о чем вы думаете, но последствия от нашего вмешательства могут быть очень неприятными…