Илья Новак - Клинки сверкают ярко

Ат даже особо не размышлял — сразу же покачал головой.

— Эге, Джа, да ты меня за простака держишь. Какое здание, кто хозяин? Что за отряд охраняет, что за хабар? Его цена? Кто еще в деле? Предполагаемые потери?

Я недовольно откинулся в кресле и отпил из стакана. Конечно, это не дубоголовые эплейцы…

— Я не заказчик. Сейчас я посредник, понимаешь? Значит, всего рассказывать не могу. Но меня ты знаешь давно…

— Ну, знаю, и что с того? Все равно не могу так рисковать.

— Я-то рискую.

— Ты тоже идешь?

— Конечно. Дело сложное, потому и оплата большая. Ну ладно, слушай. Наша цель — база гномов. Охраняют здание сами недомерки, а еще там вокруг ловушки. Магические, я их беру на себя. Всего нас будет, как я предполагаю, восемь, если считать Ат'Ланчи за одного. «Предполагаю» — потому что еще кое с кем мне надо перетолковать. Те, кто уж точно будет, это хозяин, я и четверо эплейцев. Каменные братцы, у которых старшим Дакот. Знаком с ними?

— Не знаком, но слышал. Кажется, хорошие бойцы? Только тупые, конечно.

Я хмыкнул:

— Не без этого. Какой хабар на базе и какая ему цена, этого я тебе, Ат, не скажу, извини. Секрет хозяина. На базу должен прибыть отряд гномов, для них откроют проход. Тогда-то мы и нападем. Опасно будет, это точно. Потери… Не знаю, Ат. Они, думаю, штурма не ожидают. Гномов там примерно десятка два, хотя, возможно, я не всех успел заметить. Может, и больше, но не намного. Я успел посетить аналог в Патине и выдернул оттуда стаю хищных марлетов. За такой короткий срок им новых обученных марлетов нигде не раздобыть, так что уже легче. Что тебе еще надо знать, чтобы согласиться?

— Кто хозяин? — спросил он.

Я помедлил, решая, говорить ему или нет. Эплейцам я бы точно ничего заранее не сказал, но Ат поумнее будет, и должен понимать, что расовая принадлежность — не самое главное.

— Эльф, — сказал я.

— Он идет с нами?

— Да.

— Н-ну… — Карлик воспринял это известие спокойно. — Какие еще ты ожидаешь трудности?

— Трудностей четыре. Первая — магические ловушки. Но это, повторяю, я беру на себя. Вторая трудность — передовой отряд гномов, который вроде бы выскакивает наружу при малейшем намеке на вторжение и режет все, что движется и дышит. Это дело, в основном, каменных и частично вас с Ланчи. Третья — попасть внутрь. Там внешняя защита, «хрустальный склеп». Скорее всего, он настроен на гномов, то есть их пропускает, а остальных сжигает. Это опять моя забота. Четвертая — внутри очень быстро отыскать место, где спрятан хабар, взять его и выбраться наружу. Хабар, скорее всего, на втором этаже. Если все получится так, как я рассчитываю, то…

— Пятьдесят золотых, — перебил он.

— Сколько? — Я постарался, чтобы голос прозвучал удивленно.

— Полсотни, — повторил Ат. — Эй, Джа, да тебя послушать, все дело — одна сплошная трудность. Мы с малышкой стоим этих денег.

— Сорок.

— Сорок пять.

— Сорок два.

Он скривился.

— Ты торгуешься, как гномиха на базаре. Хорошо, сорок три. Половина — перед выходом.

Я прикинул сумму. На разнице в том, что предлагал Атлас Макинтош и на что согласились каменные, я выигрывал сотню. На Ат'Ланчи — всего семь. Но, с другой стороны, я мог стребовать с эльфа и больше…

— Заметано, — сказал я. — Слушай, не подумай, что я лезу в чужие дела. Мне просто любопытно. Этот гоблин, Дек, «голова» мантикоры… за сколько вы с ним сошлись, чтобы она легла в пятом раунде? Бои вообще выгодный бизнес, да, Ат?

Он покосился на меня.

— Эге, да ты ж ничего не понял, Джанки. Мы договорились не о том, что Унера ляжет в пятом раунде. Мы договорились, что Ланчи не станет валить ее раньше пятого.

Несколько секунд я смотрел на карлика, соображая, не шутит ли он. Унера раза в два крупнее лярвы, и вообще, она же мантикора… Боевые мантикоры — самые опасные создания на континенте. Но с другой стороны, лярвы встречаются гораздо реже. На всем побережье Ланчи, кажется, единственная, поэтому, возможно, слухи о подвигах лярв не распространены так широко. Впрочем, решил я, хорошо, раз так. Именно такие бойцы мне и нужны.

Я сказал:

— Завтра на рассвете, возле восточных ворот. Ланчи может быстро передвигаться по пустыне? Мы с каменными и эльфом будем на камелопадах, вы не отстанете?

Ат покачал головой. Его взгляд опять стал затравленным, он приподнялся в кресле, настороженно глядя по сторонам, и махнул маленькой ручкой, словно отгоняя кого-то невидимого. Борясь с желанием войти в Патину и рассмотреть тех, кто донимал карлика, я громко повторил:

— На рассвете возле восточных ворот… — помахал Ланчи и вышел из комнаты.

Мне не пришлось возвращаться туда, откуда я проник в городское подземелье. По старой дренажной трубе я обогнул Капище и, миновав под землей несколько кварталов, поднялся наверх.

Ночью на окраине города стояла глухая тишина. Ни одного огонька в окнах редких домов. Все местные орки и большинство людей давно спали, и даже гоблины, ведущие обычно разгульно-ночной образ жизни, уже улеглись. По пути я наткнулся на один из патрулей протекторской стражи, но заметил их раньше, чем они меня, и обошел стороной.

За окраинным кварталом тянулся пустырь, издавна служивший городской свалкой. В темноте, озаренные лишь светом звезд, высились завалы мусора. Стараясь не дышать глубоко, я обогнул высокую гору отбросов, слыша крысиные писки и шуршание. Впереди возник размытый свет, льющийся из лощины между завалами. Подойдя ближе, я увидел костер. Рядом темнел птичий загон: деревянный настил, накрытый колпаком из прутьев. В нем спали обученные почтовые квальбатросы. Возле костра, привалившись спиной к дырявому бочонку и вытянув ноги, сидел Лоскутер.

Он подвинулся, я сел рядом. Из бочонка пахло гнилыми яблоками.

— Хорошая ночь, — тихо сказал я.

На его коленях лежало несколько кривых клинков, один Лоскутер осторожно держал за гарду и чем-то медленно водил по лезвию. Оружие тускло поблескивало в свете костра. Рядом стояла бутылка.

Я взял ее и понюхал. Пиво! Сейчас мне именно этого не хватало, и я с удовольствием отхлебнул. В загоне один из квальбатросов заволновался, что-то коротко курлыкнул и зашуршал крыльями.

Прикоснувшись к острию ногтем, Лоскутер кивнул и взялся за другой клинок. Позади нас пискнула крыса, зашуршала и смолкла.

— Дело есть, — сказал я.

Лоскутер медленно повернул ко мне лицо — худое и смуглое, с блестящими глазами и тонкими бровями, горбоносое. Почти без морщин, хотя он раза в три старше меня.

— Расскажи.

Я рассказал все.

Он уставился на лезвие, которое затачивал все это время. Изящные длинные пальцы пробарабанили по рукояти, и он отложил клинок.