Александр Лайк - Закат империй

— А если бы кратко подтвердили? — жестко спросил Джави.

— Тогда… тогда что-то в мире сильно изменилось, — криво усмехнулся Шер. — Может, и впрямь Закат на носу.

— Давай дальше, — приказал Джави, притягивая к себе блюдо с холодным мясом. — Подожди. Эй, Мутаннар!

Церемонимейстер возник мгновенно, как будто прятался под подносом.

— Чего желает божественный?

Выглядел он куда более оживленным и бодрым, чем раньше. Его снедала жажда государственно полезных деяний и, конечно же, любопытство. И еще его переполнял восторг. Он понимал, что свершается нечто невообразимо важное, и был счастлив услужить. То есть оказаться сопричастным тому, о чем вскоре начнут складывать песни.

«Если бы он знал, насколько он прав!» — мысленно вздохнул Джави. «Только боюсь я, что мы тех песен не услышим. И не здесь их споют.»

— Принеси свежих лепешек, — приказал он. — Мягких пшеничных принеси, из самой лучшей муки, с топленым маслом. И харджиновых, да посолонее — таких, которые с сыром едят. И большой кувшин розового полусухого игристого, с юга Нортении — знаешь, слабенькое такое, шипучее, похоже немного на фидийский сидр.

— Два кувшина, — бесстрашно сказал Тамаль, не переставая терзать струны. — А лучше три.

— Пожалуй, я его задушу, повелитель, — с чувством сказал Баррахат. Совершенный в своей невыносимости нахал.

— А потом тебе оторвут яйца и заставят вместо меня петь про реки говна, — хладнокровно сообщил Тамаль. — Жалко тебя. Давай пусть лучше повелитель надо мной измывается. Я уже привык.

— Принеси два кувшина, Мутаннар, — добродушно сказал Джавийон. — Или даже три — будешь пить, Шер?

— Ох, — неуверенно сказал Баррахат, — жарко ведь, мочи нет. Как вы пить можете, повелитель? И мясо… с лепешками… с ума сойти можно.

— Я привыкаю, — серьезно признался Джавийон. — Меня Ник научил. Я тоже поначалу сомневался — но знаешь, получается, что и вправду все можно. И есть, и пить… и другое, наверно. Так будешь пить?

— Ну, — с сомнением сказал Баррахат, — если Ник учил… Давай действительно три кувшина, Мутаннар. Только третий ма-аленький…

— А второй большой-большой! — радостно дополнил Тамаль.

— А первый — ротонского хрусталя с золотым горлышком! — самолюбиво закончил Джави. — Что ж я, не император разве?!

— Повинуюсь, божественный! — восхищенно прошептал Мутаннар и растворился в сумраке террасы.

— Дальше, — деловито сказал Баррахат, — орден Эртайса. Пустозвоны и суесловы, да простит меня повелитель. Совершенно бестолковая свора родовитых безумцев, не знающих, куда деть время. Боюсь, что они забыли даже собственные легенды и тем более — древнюю историю ордена. Не уверен, что от них может быть какой-нибудь прок. Вот Коллегия Таинств — другое дело. Но они за последние десятилетия слишком увлеклись ритуалами Границ. И все чаще заходят на территорию Темных обрядов. Сумеречные мисты не особенно охотно делятся своими знаниями с кем бы то ни было, повелитель. Хотя знать могут многое.

— Знать — это хорошо, — глухо сказал Джави. — Но даже если смолчат — ты сможешь сделать какие-нибудь выводы из их молчания, Шер?

— Из самого молчания — нет, — Баррахат ответил не сразу, что-то взвешивая. — Но из формы, какую это молчание примет — можно попытаться. Далее: курия. Эти ответят. И полагаю, что ответят правду. И наконец, Башня. Про Башню мы уже говорили.

— Я убежден, что Хурру мне ответит, — сказал Джавийон. — И ответит правду — во всяком случае, насколько он ее знает. Даже честнее курии ответит, Шер.

— Ну, будем надеяться, — Баррахат скривился. — Повелитель, я еще раз напоминаю о своей некомпетентности. Я уважаемого Хурру в глаза никогда не видел, а вы рядом с ним провели несколько лет. Я бы, наверное, скорее обратился к Мирти Кайбалу — ведь научной работой, если не ошибаюсь, руководит он?

— Да, Хурру занят обучением неофитов, — кивнул Джавийон. — Молодых идиотов, вроде меня. Но все важные или даже просто интересные вопросы августалы Башни решают втроем — Хурру, Кайбалу и распорядитель священнодействий Деррик дан Син, лен д'Эльмон. Кому бы ты ни направил запрос, ответ подготовят все трое.

— Дан Син, — задумчиво повторил Баррахат. — Он из Умбрета?

— У него владения на самой границе с Нортенией, — объяснил Джави. — А Эльмон — это уже вообще восточная Нортения. Так что скорей его можно считать нортенийцем. А что?

— Да ничего, по правде сказать, — замялся Баррахат. — Просто интересно — Академия-то умбретская, а на высших ступенях иноземцы.

— А то, что в Совете Дамирлара собрались люди со всех концов Империи, и даже из-за ее пределов, тебя не удивляет? — желчно спросил Джави. — Каэнтор тоже не дурак. У него в Академии работают истинные ученые. Зато и учиться к ним приезжают со всего мира — и кстати, не бесплатно, как ты догадываешься. Но давай не будем отвлекаться.

Тут как раз появился Мутаннар, подгоняя кравчего и хлебодара, и все равно пришлось отвлечься. Тамаль, дорвавшись до кувшина, долго и вдохновенно хлебал из горлышка, игнорируя поставленный рядом кубок, потом с сожалением отставил емкость, горько вздохнул, обтер бороду и снова взялся за довлар. Джави завернул ломоть мяса в лепешку, надкусил и рявкнул на Мутаннара:

— Чего замерли? Топайте, топайте! И ближе тридцати шагов не подходить!

Баррахат сделал несколько глотков вина, которое тут же выступило липким потом у него на лбу, и с благоговением посмотрел на жующего императора.

— Не удивляйся, — проворчал Джави с набитым ртом. — Считай, что я тренируюсь. Говорят, даже тем, кто идет к берегу Восхода, надо что-то есть в пути. Давай считать письма, Шер. Значит, в Башню — раз, в курию — два, этим… эртайсовым рыцарям ты, как я понял, писать не советуешь?

— По-моему, бессмысленно, — откровенно сказал Баррахат. — Они, уродцы убогие, конечно, ответят, только ответят длинно и бестолково, а воспринимать их бред всерьез у меня все равно сердце не лежит.

— В Коллегию напишем?

— Можно рискнуть, — с некоторым колебанием сказал Баррахат. — Если ответят — хорошо, а нет — так, пожалуй, и лучше.

— А храмовникам?

— Храмовникам нужно написать обязательно. Правда, потом придется долго решать, как понимать их ответ. Да уж сообразим как-нибудь, повелитель. Кто поедет с письмами?

— Никто не поедет, — невнятно сказал Джави, уминая четвертую лепешку. — Я вызвал Аретиклея, некогда мне верховых ждать. Пошлем с лиссами. Если сегодня вечером отправить, завтра… то есть уже послезавтра поутру могут придти ответы. Конный курьер за это время еще и в один конец не доберется.