Игорь Федорцов - Камень, брошенный богом

Маршалси не ведал о моем пороке. Похлопав глазами, почесав подбородок, он с прискорбием изрек.

— Вообще то такие свидания плохо сказываются на физическом состоянии. Но ты первый кто повредился головой.

— Она мне нужна! — чуть ли не рыдал я.

Во мне все болело. Каждый дюйм моей души кровоточил слезами разлуки и тоски. Любовь моя! Услышь мое разрывающееся в клочья сердце! Вернись!

Маршалси подошел к кровати и встал у меня в ногах. Его брови удивленно поползли от переносицы вверх.

— Про неё не скажу, а лекарь нужен точно! — неподдельно забеспокоился он.

— Нет такого лекаря, что бы помог мне, — отказался я от услуг медицины.

Маршалси без стеснения задрал край покрывала.

В моем отравленном чувствами мозгу моментально сопоставились боль в паху с возгласом собутыльника.

— Что? Что такое? — запричитал я, холодея нутром. Странная онемелость в низу живота не откликнулась на прилив адреналина.

Бросив боязливый взгляд, поверх покрывала я различил на цветастом батисте, там, где он соприкасался с мужским атрибутом, темное пятно. Кровь! Кровище! Кровавый отпечаток Тихого океана! В ушах зазвенел неистовый тенор Фаринелли, проголосивший "Аминь!" Дрожа как овечий хвост, я сам заглянул под покрывало. Святыня Святынь поругана и осквернена. Меня, героя песков и гор, без пяти минут православного и потенциального католика подвергли подлой циркумцизии12.

— А! а! а! — выдохнул я в горючей тоске. Жениться расхотелось сразу. Напрочь!

— Лекаря звать? — спросил Маршалси, ехидно щуря левый глаз.

— Зови! Скорей! Сейчас же! — заторопил я.

Если птице подрезать крылья она больше не полетит, если лошадь охромеет, её ведут на живодерню, если у охотничьей собаки пропадает нюх, ее бросают привязанной в лесу, если моего "гренадера" лишили естественной красоты, сможет ли он служить так же исправно, как и до этого черного дня?

Маршалси немедля вышел и вскоре вернулся, ведя за собой злодейского вида старикана, в зеленом камзоле, малиновых шоссах, огромных башмаках с пряжками и пузатым саквояжем в руках.

— Мэтр Греко, — представил Маршалси лекаря и жестом пригласил того исполнить профессиональные обязанности. — Прошу, осмотрите моего друга.

Старикан поставил саквояж на край постели и запорхал вокруг меня, что пчела вокруг медоноса. Будь моя воля, не доверил бы ему врачевать и легкого насморка. Но выбора не было и приходилось, скрипя зубами наблюдать, как варнак обращается с изувеченной частью моего тела.

Обложив "гренадера" салфетками и рассмотрев его в увеличительное стекло, светило клистирной науки глубокомысленно изрекло:

— Вовремя обработанные покусы заживают быстрее.

— Покусы? — удивился я результатам осмотра мэтра Грико.

— Покусы, покусы, — поддержал лекаря Маршалси. — Думаешь, она шкуру ножничками для ногтей состригла. — И для доходчивости клацнув зубами, пояснил. — Отжевала!

От его слов засосало под ложечкой.

— Тебя предупреждали! Она Жрица, — укорил меня Маршалси. — Нет, раззявил пасть, пустил слюну и вперед за подолом. Уж лучше бы отбил подружку у золотаря. Попахивал бы дерьмом, зато и невредимым остался.

— Да откуда мне знать, что она такая жрица! — оправдывался я.

Лекарь, прервав терапию, строго посмотрел на меня, потом на Маршалси. Тот не юля сознался.

— Мой друг не здешний. Из Гюнца. Так сказать пострадал из-за своей беспросветной ереси.

Старикан еще раз поглядел на меня. Никакого правоверного злорадства я в его взгляде не заметил. Очевидно, и в правду последователям Гиппократа все одно кого врачевать, лишь бы им в немытые лапы поскорее доверили невинную жертву недуга.

Мэтр Грико, возобновляя шаманство с присыпками и мазями, пустился в пространные разъяснения.

— Поклонение Кабире тоже в своем роде крамола, суть коей есть не отрицание постулатов веры, а дополнение их. Называющиеся Жрицами свято чтят Святую Троицу, в отличие от вас жителей маркграфств или подданных королевства Карг, признающих лишь Бога Сотворившего Мир и не признающих Бога Вдохнувшего Жизнь и Бога Дарующего Забвение. Ересь жриц заключается в том, что они над Святой Троицей ставят Мать Прародительницу. Они полагают, поскольку жизнь людей воссоздана по образу и подобию божьему, то и у небожителей была Мать. На заре зарождения ереси жриц нещадно преследовали, стараясь, мечем и огнем выжечь крамолу, но добились лишь того, что из заурядной секты жрицы переформировались в воинствующий орден. И литься бы крови и по сию пору не найдись среди верховных понтификов светлая голова, предложившая использовать воинственность женщин в своих целях. Кнут сменили на пряник и теперь Жрицы Кабиры непобедимая армия Святой Троицы. Стоит церковникам из Ожена повести бровью как они бросаются в бой и горе тому, кто вздумает потягаться с ними силой. Еще не одной армии не удавалось выиграть сражения, если на стороне противника выступали Жрицы. Даже хваленые кирасиры из Мейо не более как неумехи по сравнению с ними.

— Чего же ваша пресвятая монахиня меня в постель потащила? — сердито заметил я. Грехов в моей развеселой жизни и так предостаточно. Для пущего разнообразия не хватало только сожительства с монастырской девой. В голове зрело подозрение, если история блуда выплывет, Оженские сидни меня сами в город приволокут, повесить.

— Вы путаете, — развеял мои опасения старикан, — жрицы не монахини. Они служительницы Матери Богов. Материнство, как известно не возможно без участия некой сторонней силой. Поэтому обет целомудрия жрицами отринут и их не частые любовные интрижки своеобразный ритуал в честь праматери сущего.

Мэтр запустил руку в саквояж и извлек оттуда зловещего вида железяку, гибрид садового секатора и сапожного ножа. От вида полированного металла у меня вспотели пятки, подколенные сухожилия натянулись буксировочными канатами, а мошонка стала меньше воробьиных яиц. Медицинская акула поднесла инструмент к "гренадеру" и примерилась орудовать.

— А почему я ничего не ощущал, когда она меня…? — договаривать я не стал. Вернее не смог. Голос жалобно задрожал. Как у двоечника перед отцовским ремнем.

— Жрицы употребляют отвар смеси горного мака, корневищ речного плывуна и особой травы, выращиваемой орденом в строжайшем секрете от остального мира. Отвар служит для быстрого восстановления утраченных сил, стимуляции умственной и сердечной деятельности и для повышения выносливости. Одно из побочных действий зелья жриц, снижение болевой чувствительности. Не зря же они пьют его перед дальними походами и перед боем. Очевидно, и вам дали выпить отвара, перед тем как….