David Eddings - Часовые Запада

- Да, - отвечал Эрранд, - это я. У вас что-то с глазами?

- О нет, дитя мое, - ответила она. - Я вижу мир в ином свете, чем тот, который дает это земное солнце.

- Вы не зайдете к нам в дом? - предложил Эрранд. - Вы сможете погреться у очага, а Польгара рада будет вашему обществу.

- Я преклоняюсь перед госпожой Польгарой, но время для нашей встречи еще не наступило, - сказала женщина, - и мне здесь не холодно. - Замолчав, она наклонилась, как будто разглядывая его, хотя повязка у нее на глазах была очень плотной. - Значит, это правда, - тихо прошептала она. - На таком большом расстоянии мы не могли быть уверены, но теперь, когда я стою перед тобой лицом к лицу, я знаю, что ошибки быть не может. - Она выпрямилась. - Мы еще встретимся, - сказала она.

- Как вам будет угодно, сударыня, - ответил Эрранд, помня о правилах вежливости.

Она улыбнулась ослепительной улыбкой, которая, казалось, озарила ярким светом непогожее зимнее небо.

- Меня зовут Цирадис, - сказала она, - и я буду тебе другом, милый Эрранд, даже если наступит время, когда мы примем решение не в твою пользу. - И затем она исчезла, растворившись в пространстве так быстро, что у него и сердце екнуть не успело.

Пораженный, Эрранд поглядел на снег, где она только что стояла, и не увидел следов. Он присел на санки и задумался. В том, что сказала эта странная молодая женщина, не было ни малейшего смысла, но он верил, что наступит время и смысл появится. Немного поразмыслив, он решил, что если скажет Польгape об этом странном визите, то она расстроится. Будучи уверен, что эта Цирадис не представляла никакой угрозы и не замышляла ничего дурного, он решил ничего не говорить.

Затем, поскольку на вершине холма становилось уже довольно прохладно, он подтолкнул санки и заскользил вниз по склону, через долину, остановившись в нескольких десятках ярдов от того места, где Дарник так самозабвенно рыбачил, что, казалось, не обернулся бы, даже если бы десять прекрасных девушек пели и танцевали у него за спиной.

Польгара не препятствовала увлечению Дарника. На нее производили впечатление длина, вес и серебристый цвет приносимой им добычи, и ей пришлось привлечь на помощь все свои обширные познания в кулинарном искусстве, чтобы каждый раз по-особому жарить, парить, варить, тушить и запекать рыбу. Хотя она неизменно настаивала на том, чтобы ее чистил сам добытчик.

Когда снова наступила весна, на ретивом чалом жеребце прискакал Бельгарат.

- Что случилось с твоей кобылой? - спросил его Дарник, когда тот спешился во дворе усадьбы.

У Бельгарата вытянулось лицо.

- Я был на полпути в Драснию, когда обнаружил, что она жеребая. Я обменял ее вот на этого живчика. - Он хмуро взглянул на гарцующего чалого.

- По-моему, сделка вышла удачная, - произнес Дарник, оглядывая жеребца.

- Та кобыла была такая спокойная и разумная, - возразил старик. - А у этого молодца ветер в голове гуляет. Ему лишь бы повыпендриваться - побегать, попрыгать, погарцевать, копытами в воздухе помахать. - Он неодобрительно покачал головой.

- Поставь его в конюшню, отец, - предложила Польгара, - и умойся с дороги. Ты успел как раз к ужину. Сегодня у нас запеченная рыба. Если хочешь, то можешь съесть целую сковородку.

После того как они поели, Бельгарат развернул стул к очагу, откинулся на спинку и вытянул ноги. Он с довольной улыбкой оглядел полированные плитки на полу, побеленные известью стены с висящими на крючках до блеска начищенными горшками и чайниками и весело потрескивающий в очаге огонь.

- Как хорошо немного отдохнуть, - сказал он. - Кажется, я еще ни разу не останавливался с тех пор, как выехал отсюда прошлой осенью.

- У тебя были такие неотложные дела, отец? - спросила Польгара, собирая со стола посуду.

- У нас с Бельдином был серьезный разговор, - ответил старик. - В Маллорее творится нечто такое, что мне совсем не нравится.

- Какое, скажи на милость, отец, это может иметь значение? После Хтол-Мишрака и смерти Торака нам в Маллорее нечего делать. Тебя ведь не назначали на должность спасителя мира.

- Если бы все было так просто, Пол, - сказал он. - Тебе имя Сардион что-нибудь говорит? Или, может, Ктраг-Сардиус?

Она выливала горячую воду из чайника и таз для мытья посуды, но при этих словах остановилась и слегка нахмурилась.

- По-моему, я от кого-то слышала, как один гролим что-то говорил о Ктраг-Сардиусе. У него была лихорадка, и он бредил на древнеангаракском.

- Ты можешь вспомнить, о чем он говорил? - допытывался Бельгарат.

- Извини, отец, но я не понимаю по-древнеангаракски. Помнишь, у тебя же вечно не доходили руки меня научить? - Она поглядела на Эрранда и поманила его пальцем.

Эрранд скорбно вздохнул, поднялся и взялся за кухонное полотенце.

- Не гримасничай, Эрранд, - сказала она. - Ничего с тобой не случится, если ты сегодня поможешь мне прибраться после ужина. - Она снова взглянула на Бельгарата и начала мыть посуду. - Ну что же означает этот Сардион или как там его?

- Не знаю, - Отвечал Бельгарат, задумчиво почесывая бороду. - Но, как заметил Бельдин, Торак называл Шар нашего повелителя Ктраг-Яска. Возможно, тут есть какая-то связь с Ктраг-Сардиусом, так мне кажется.

- Очень уж много тут всяких "возможно" и "так мне кажется", отец, - сказала Польгара. - По-моему, ты просто по привычке охотишься за призраками или для того, чтобы чем-то заняться.

- Ты слишком хорошо знаешь, Пол, что я не очень большой любитель "чем-то заниматься", - сухо произнес он.

- Да, я заметила. Что еще в мире новенького?

- Дай-ка сообразить. - Бельгарат откинулся на спинку стула и в задумчивости уставился на низкий потолок. - Великий герцог Норагон съел нечто, что не в состоянии был переварить.

- Кто такой Великий герцог Норагон? И какое нам дело до его пищеварения? - спросила Польгара.

- Великий герцог Норагон был претендентом на императорский трон в Толнедре после Рэн Боуруна от семейства Хонетов, - усмехнулся Бельгарат. - Он был полнейшим болваном, и, если бы пришел к власти, произошла бы непоправимая катастрофа.

- Ты сказал "был", - вмешался Дарник.

- Верно. Несварение желудка имело для Норагона фатальные последствия. Многие подозревали, что какой-то доброжелатель использовал в качестве приправы для последнего обеда Великого герцога некоторые экзотические травы, растущие в джунглях Найса. Симптомы, насколько я понимаю, были очень характерны. Хонеты в полнейшем замешательстве, а все другие семьи вне себя от радости.

- Отвратительные нравы у них в Толнедре, - заявила Польгара.

- Наш принц Хелдар, по-видимому, твердо встал на путь, который сделает его самым богатым в мире человеком, - продолжал Бельгарат.