Дженни Ниммо - Призрак из прошлого

Вот и сегодня в театральной столовой царил обычный для этого места кавардак. Неведомо чей меховой жилет вдруг начал линять, да так сильно, что пол столовой снегом устилали клочки белого меха. У кого-то шляпа решила сменить оперение, причем перья непонятно как попали не куда-нибудь, а в кастрюльку с подливкой. Ну а мерцающие на всех поверхностях блестки, летающая в воздухе мишура, разноцветные волоски и целые локоны из париков, валяющиеся там и сям, и, наконец, пятна грима не только на посуде, но и на столах – это вообще были привычные детали театральной столовой, которых никто уже и не замечал.

– Какая гадость это театральное пижонство! – бурчал Манфред, вылавливая из тарелки неведомо как там оказавшуюся бусину. – Ну почему они не могут одеваться как нормальные люди?

Сам он придерживался строгого черного цвета, разве что иной раз позволял себе надеть фиолетовую рубашку под цвет плаща. И даже ленточка, которой Манфред стягивал волосы в хвост, неизменно была черной.

В ответ на его ворчание Аза Пик издал нервный смешок, от которого у него отклеились накладные усы и шлепнулись ему прямо в тарелку.

– Тьфу, – вырвалось у Азы. – А я о них и думать забыл.

Манфред одарил своего приспешника испепеляющим взглядом.

– Знаешь, Аза, иной раз так бы тебя и стукнул!

В желтых глазах Азы зажегся нехороший огонек, и Манфред тотчас пожалел о сказанном.

Дружить они с Азой не дружили, скорее, вынужденно держались вместе, потому что все остальные на дух их не переносили. Может, Аза и лебезил перед Манфредом, но тот прекрасно знал, что рыжий очень опасен, и даже опаснее его самого. Да, Манфред владел силой гипноза, зато Аза после захода солнца мог перекинуться в ужасного хищника – кровожадное существо, с которым даже Манфреду было бы не справиться.

Так что теперь заклятые друзья – или закадычные враги – уставились друг на друга, поджав губы и сузив полыхающие ненавистью глаза, и неизвестно, чем бы это все кончилось, не поднимись у дверей столовой какая-то неразбериха.

– Опять эта Карусел! – констатировал Аза, посмотрев в ту сторону.

– Не в ней дело. – Манфред встал и двинулся к дверям.

Оливия умудрилась грохнуть у самого входа в столовую целый поднос, уставленный посудой с едой. Теперь на полу, в луже подливки, валялись осколки посуды и ошметки каши.

– Ах, какая досада, ох, какая жалость, прошу меня извинить, это я поскользнулась, – тарахтела Оливия.

– Извинений недостаточно, – гаркнул Манфред. – Марш за тряпкой.

– Слушаюсь и повинуюсь. – Оливия пересекла столовую и скрылась в кухне. По дороге она покосилась на часы и решила дать Фиделио с Чарли на все про все пять минут.

На кухне на Оливию поначалу не обратили внимания, но потом из задней двери выплыла дородная кухарка и сказала:

– Милочка, столовая не тут.

– Да мне просто кусочек хлеба, – соврала Оливия.

– Ты разве не наелась? – удивилась кухарка.

– Опоздала на ленч. – Оливия демонстративно посмотрела на часы.

– Ай-ай-ай, ну ладно, что-нибудь соображу. – И кухарка уже направилась прочь, но тут дверь из столовой распахнулась, и на пороге возник разъяренный Манфред.

– Где тряпка, черепаха ты несчастная? Нам же не выйти из столовой, пока там эта помойка! – рыкнул он.

– Я… э-э-э… – начала Оливия.

– А ну умерь свой пыл, юный Блур, – резко одернула Манфреда кухарка. – Минуту обождать не можешь?

Манфред проворчал что-то невразумительное, но злобное.

Кухарка величаво пересекла свои владения и извлекла из-под раковины тряпку, ведро и пару резиновых перчаток.

– Слушайте, тетя, а побыстрее никак нельзя? – сквозь зубы спросил он.

Кухарка окаменела. Потом медленно поставила ведро на пол и грозно уперла руки в обширные бока.

– Не сметь говорить со мной в таком тоне! – отчеканила она. – Запомнил? Чтобы я ничего подобного больше не слыхала.

– Да-да, к-к-конечно. – Манфреда будто ледяной водой окатили.

– Извинись, – потребовала кухарка.

– Простите, – выдавил Манфред, делая вид, будто изучает свои манжеты.

Оливия глазам своим не верила. Две-три фразы – и кухарка превратила Манфреда из всесильного наглого старосты в робкого первоклашку. Вот кто тут особо одаренный!

Кухарка взялась за ведро и всучила его Манфреду.

– Если тебе мешает грязь, иди и убери сам.

– Я ее, что ли, развел? – побагровел тот. Кухарка невозмутимо пожала могучими плечами и удалилась.

Манфред больно выпихнул Оливию в столовую и, едва дверь за ними закрылась, сунул ведро девочке.

А в это самое время Чарли с Фиделио рысцой спешили через холл. Поскольку сейчас все ученики театрального собрались у себя в столовой, холл был безлюден, и Чарли удалось незамеченным проскользнуть в западное крыло. Фиделио остался на страже у дверцы. Они договорились, что, сбегав наверх и отнеся Генри еду, Чарли постучит изнутри два раза и, если путь будет свободен, Фиделио стукнет ему в ответ.

Чарли через ступеньку помчался по винтовой лестнице на самую верхушку музыкальной башни. Когда он наконец добрался до обиталища мистера Пилигрима, сердце у него колотилось где-то в горле, а в боку нещадно кололо.

Генри исчез!

На спинке стула висел синий плащ, рядом, на сиденье, стояла пустая коробка от печенья.

Мистер Пилигрим, как всегда, был у себя, но играл он сегодня очень тихо – даже не столько играл, сколько повторял раз за разом одну и ту же музыкальную фразу, словно забыл пьесу или разучивал ее с листа.

Чарли, не постучавшись, заглянул к нему. Но Генри и тут не оказалось, мистер Пилигрим был один. Он сидел за роялем без плаща, и Чарли вспомнилось, что и сегодня утром в актовом зале он тоже был без плаща, но, в конце концов, мистер Пилигрим отличался рассеянностью.

Мистер Пилигрим отвлекся от рояля и, как всегда, напряженно наморщив лоб, посмотрел на Чарли.

– Простите, сэр, вы не видели тут мальчика? – с надеждой спросил тот. – Он немножко похож на меня.

К его удивлению, мистер Пилигрим отвечал четко и сразу:

– Да, мальчик был.

– А где он сейчас, вы знаете, сэр?

– Нельзя ему оставаться тут одному, – сообщил мистер Пилигрим. – Особенно на ночь. Слишком холодно.

– Да-да, конечно, но куда он делся?

– Он проголодался.

Видимо, в это мгновение мистер Пилигрим наконец вспомнил ускользавшую от него мелодию, потому что взял два звучных аккорда, а потом пальцы его побежали по клавиатуре все быстрее и быстрее. Причудливая пьеса вновь завладела его вниманием, и Чарли понял, что дальнейшие расспросы бессмысленны. К тому же надо возвращаться, а не то Манфред с Азой возьмут след в холле.

– Большое спасибо, сэр, – тихо сказал Чарли на прощание. Обратный путь в холл он тоже проделал бегом, причем на такой скорости, что, когда винтовая лестница осталась позади, голова у Чарли кружилась, а ноги ломило.