Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

— До озера Трех Дев, говорят, не более трех дней пути, — сказал Уррий. — Расспросим дорогу и поедем. Я тоже испытаю судьбу, я давно хотел попробовать.

Эмрис вздрогнул от этих слов. Он боялся неудачи. После слов Ламорака он поверил в свое происхождение. Но в конце концов — боятся поражения не к лицу будущему рыцарю. Даже если он бастард и приемный сын сэра Отлак, а не наследник Верховного Короля, он все равно будущий рыцарь.

Но Эмрис боялся этого испытания.

— Графиня не отпустит нас к озеру Трех Дев, — сказал он, пытаясь ухватиться за возможность отвертеться от испытания. — И сэр Отлак не одобрит, если узнает. Ведь сказано же — обман зрения и колдовство.

— Люди говорят, что меч существует в действительности, — веско сказал Ламорак. — И если кто и возьмет его, то скорее всего сейчас, когда приближается освободительная война с саксами. Ведь сказано в предании — слава его превысит славу самого Артура. А ведь Артур успешно защищал страну и от римлян и от саксов. Это уже потом ее почти всю захватили. Разве освободивший страну от саксов не заслужит большей славы, нежели король Артур? Разве, если ты наследник, не суждено тебе выступить вместе с Верховным Королем в первых рядах?

— А матушке моей мы и не скажем, что отправляемся к озеру Трех Дев, — добавил Уррий. — Скажем, что Ламорак забыл что-нибудь в своем замке и поедем. Никто и не узнает где мы были.

— Но ведь с нами поедет и Триан, он всегда с нами, — попробовал возразить Эмрис и сам понял свою глупость.

— Триан-то уж точно никому ничего не расскажет, — рассмеялся Уррий. — Тем более, если мы его попросим.

Юноши оглянулись на Триана. Он со скучающим видом сидел на лошади, на почтительном расстоянии ожидая когда юноши поедут дальше, и разглядывал буйные кроны деревьев. Лошадь мирно пощипывала траву.

— Хорошо, — сказал Эмрис и направил послушного коня вперед. — Завтра утром выезжаем. Только тогда уж и сами потом не отказывайтесь.

— Не откажемся, — заверил Ламорак. — А у кого точную дорогу до озера Трех Дев расспросить, я знаю. Поехали быстрее, мне не терпится на хваленую черноволоску Уррия взглянуть.

— Да не моя она черноволоска! — обиделся Уррий. — К тому же я сейчас домой не поеду. — Он похлопал по туго набитому серому мешку, притороченному сзади к седлу. — Мне надо отвезти провизию Фраксу. Может, вы со мной?

— Нет, — покачал головой Эмрис. — Ты же знаешь, он нас с Ламораком терпеть не может, это только ты умудрился найти с ним общий язык. Если опекун наследника и сидит в одной из трех часовен, вряд он сидит в Красной.

— Да, ты прав, — согласился Уррий. — Тогда до вечера. Разузнайте дорогу к Экскалибурну.

Он развернул коня и поехал обратно — к тропе. Когда Уррий поравнялся с Трианом, тот вопросительно поднял брови.

— Я в Красную часовню, — пояснил Уррий немому. — Навещу Фракса как обычно. Езжай домой с Эмрисом.

Немой в нерешительности покачал головой. Уррий видел, что Триан колеблется.

— Следуй за Эмрисом, — весело сказал юноша. — Что со мной может случиться? День отличный, солнечный, тропа знакомая… А в случае чего, я сумею за себя постоять. — Уррий положил ладонь на рукоять меча — меньшей длины чем обычно, специально для него выкованного год назад (пора бы уже обзаводиться и боевым, но в случае чего и этого достаточно).

Видно Триан вспомнил тренировки Уррия и Эмриса с сэром Баном и согласно кивнул.

2. ДЕВУШКА ИЗ РЭДВЭЛЛА

Очень мне хочется

Сказать тебе кой-что тихонько,

Только не смею: мне стыд мешает.

Кусая ноготь Уррий в задумчивости смотрел, как Триан отправился вслед за Эмрисом и Ламораком, потом тряхнул головой и пришпорил коня. Похоже, что Ламорак прав. Только сейчас Уррию пришла в голову мысль — а чей же телохранитель Триан? Если бы Эмрис не был наследником Верховного Короля, вряд ли за ним все время по пятам следовал сильный, хорошо обученный воин, не донимавший своими присутствием, но и не отводящий ни на миг внимательных глаз…

Так или иначе Уррий был рад, что получил возможность побыть один и обдумать свалившиеся на него новости. До обиталища Фракса было около часа пути — достаточно времени, чтобы привести сумбурные мысли в порядок.

Уррий любил быструю скачку — чтобы ветер завывал в ушах, чтобы грива коня трепетала пред глазами, чтобы придорожные деревья сливались в сплошную коричнево-зеленую стену… Промчался мимо медленной повозки с пожитками Ламорака, сидящий на телеге слуга королевского сына даже не проснулся.

Значит, Эмрис — не бастард с незавидной судьбой, которому предстояло бы выгрызать из когтей жизни свои куски счастья, а любимец судьбы, отмеченный благословением свыше и лишь до поры до времени пребывающий в тени безвестности. Как правильно отметил Ламорак — в строгом соответствии с традицией Верховных Королей бриттов, берущей начало из славной и удивительной жизни короля Артура.

Как к этому теперь ему, Уррию, относиться?

Уррий прислушался к своим ощущениям. Нет, и следов зависти он не ощущал, лишь радость за Эмриса. С которым он порой ссорился — случалось до драки, до синяков, но без которого не представлял себя. Вечное соревнование между названными братьями, разница в возрасте которых была всего неделя, постоянно заставляли Уррия стремиться быть лучше Эмриса, либо, в некоторых дисциплинах, хотя бы не отставать. Он лучше Эмриса сражался на мечах, но в седле сидел менее твердо — Эмрис вышибал его ударом тупого деревянного копья о щит, чего Уррию в ответ удавалось сделать крайне редко. Уррий лучше стрелял из лука, зато Эмрис ловчее метал кинжалы. Эмрис научился играть на арфе, которая так и не далась Уррию, но тот лучше разбирался в истории своей страны и даже интересовался историей до Великой Потери Памяти, до которой его названному брату совсем не было дела.

Нет, зависти не было — Эмрис, без сомнения достоин и с честью справится с обязанностями Верховного Короля, когда унаследует корону. Вот только тогда, по той же традиции, ему, Уррию, придется стать сенешалем короля. А уж этого Уррий точно не хотел. Звук боевой трубы и блеск мечей, смертельные поединки во славу короля или прекрасной дамы сердца и сама дама сердца в его жадных и ласковых руках в награду — вот что грезилось ему в горячечные душные ночи, а не спокойная почетная (и прибыльная) должность.

Дама сердца… Любимая… Желанная… Желанной, может быть, оказывается, не только та, за которую готов отдать жизнь… И здесь, чего никак Уррий не ожидал, Эмрис перегнал его, если верить, конечно, словам Эмриса. А как не поверить, если Эмрис точно заметил то, в чем сам себе Уррий упорно не желал признаваться — что он страстно желает Сарлузу…