Александр Гарин - Восстание архидемона

   К счастью, набившим руку целителям не пришлось объяснять дважды, что от них требовалось. Раны сэра Джори были обработаны с похвальной быстротой. Маг-целитель ухитрился даже частично снять отек и боль, торопясь перед предстоящей схваткой привести в порядок как можно большее количество солдат. Разобравшись с этим, рекруты отправились, куда им было приказано - к развалинам старого храма. Между собой они не разговаривали.

   Ночь уже приближалась к своей середине, но вокруг было светло - от многочисленных костров, и от святящегося роя облаков, низко висевших над Остагаром. Крыша храма давно уже провалилась, поэтому его внутренности и стоявший у алтаря Алистер были хороши видны. Возле Алистера на алтаре стоял большой кубок, вырезанный из цельной кости. Что в кубке, понять было трудно, если не заглядывать. При Алистере же почему-то подойти и заглянуть было неловко.

   - Чем больше узнаю о посвящении, тем меньше оно мне нравится, - прислонившись задом к стене, пробормотал сэр Джори, поглядывая то на Алистера, то на кубок. Дункан где-то задерживался, но новопосвященный Страж глядел суровее обычного и все трое непривычно робели в его присутствии теперь, чего раньше не было.

   - Опять хнычешь? - Давет подернул плечами.

   - Ну, зачем все эти испытания? Я уже показал себя!

   - Может, у них такой обычай. Может, они просто хотят досадить тебе.

   Рекруты разговаривали вполголоса, не будучи уверенными, слышит ли их Алистер. По его лицу сейчас понять что-либо было трудно.

   - А ты что думаешь, Айан?

   Кусланд покосился на Стража и дернул щекой.

   - Мне все это нравится ничуть не больше, чем вам.

   - Я знаю только одно: в Хайевере у меня жена, и она ждет ребенка, - сэр Джори сглотнул. - Все эти тайны нравятся мне все меньше. На что похоже это посвящение?

   - Какая разница, - Давет покачал головой, разглядывая пол. - Пусть даже этот ритуал может нас убить. Я бы чем угодно пожертвовал, если бы знал, что это остановит Мор. Может, ты умрешь. Может, мы все умрем. Но если никто не остановит порождений тьмы, всем нам крышка.

   - Мы приблизились к ритуалу посвящения, - Дункан, как всегда, подошел незамеченным и сразу начал говорить. - Орден Серых стражей был основан во времена первого Мора, когда род людской стоял на краю гибели. И тогда первый Страж испил крови порождений тьмы и сумел обуздать скверну.

   - Что? - поперхнулся сэр Джори. - Нам придется пить кровь этих... этих тварей?

   Айан почувствовал, что нутро у него куда-то опустилось. С большим удовольствием он бы выпил жидкого дерьма.

   - Так же, как и первому Серому Стражу до нас, так же, как и всем нам до вас, - Дункан сделал утвердительный жест рукой. - Именно в этом источник нашей силы и залог нашей победы.

   - Те, кто выживает после посвящения, становятся неуязвимыми для скверны, - пояснил Алистер, по примеру Дункана незаметно приблизившись к ним со спины. - Мы чувствуем ее в порождениях тьмы, и используем, чтобы одолеть архидемона.

   - Те, кто выживает?

   - Серые Стражи имеют перед собой смерть, - Дункан едва заметно пожал плечами. - Не стану скрывать. Не все из тех, кто выпьет крови, останутся в живых. Тот, кто останется - изменится навсегда. Может так статься, что вы заплатите свою цену сейчас, а не потом. Вот почему посвящение - тайна. Такую цену платим мы, чтобы спасти мир.

   Он помолчал.

   - Перед посвящением мы говорим немного. Но эти слова звучат с самого первого ритуала. Алистер, ты готов?

   - Присоединяйтесь к нам братья и сестры, - новопосвященный опустил голову и заговорил тихо, так тихо, что неожиданная серьезность этих слов поползла в их сердца холодной жутью. - Присоединяйтесь к нам, сокрытым тенью. Присоединяйтесь, ибо на нас лежит долг, от которого нельзя отречься. И если суждено вам погибнуть, знайте - ваша жертва не будет забыта, и когда-нибудь мы все присоединимся к вам.

   Дункан взял в руки кубок и, обернувшись к рекрутам, обратился к побледневшему от волнения карманнику.

   - Давет, подойди.

   Тот без слов шагнул вперед и обеими руками принял кубок. Совсем едва помедлив, приложился и глотнул. Дункан отступил на шаг. По меньшей мере, четыре пары глаз были устремлены на Давета.

   Несколько мгновений как будто бы ничего не происходило. Внезапно Давет схватился за горло и упал на колени. Распахнутым ртом он пытался сделать вдох, но видно было, что тело больше его не слушалось. Пальцы карманника скрючились, его словно корежили чьи-то невидимые, но не ведающие жалости огромные руки. Все это продолжалось от силы несколько мгновений, однако для охваченных ужасом рекрутов, казалось, прошли часы. Наконец, в последний раз дернувшись, он упал на затертые камни пола и больше не поднимался.

   - Мне жаль, Давет, - Дункан снова поднял кубок. - Подойди, Джори.

   - Дыхание Создателя! - рыцарь отступил на шаг, потом еще. Глаза его метались, как у безумного. - Нет! Вы не можете! У меня ведь жена... ребенок... Если б я только знал...

   - Назад дороги нет.

   - Нет! - сэр Джори выхватил меч, выставив его в сторону надвигавшегося на него Дункана с кубком. - Бесславная смерть - это слишком!

   Дункан медленным движением отдал кубок в руки подскочившего Алистера и вытащил свой собственный меч, не отводя взгляда от пятящегося рыцаря.

   - Опомнись, пока не поздно.

   - Нет! - Джори прыгнул вперед, замахиваясь. Дункан легко, словно бы и не заметив, отбил его удар и, не дожидаясь следующего движения рыцаря, всадил свой клинок тому в живот. Брызнувшая кровь в единый миг осела на лице Дункана, его одежде, и даже на доспехах стоявшего в нескольких шагах от действа Айана.

   - Мне жаль.

   Чернобородый вытащил клинок, и, обернувшись, посмотрел в глаза последнему из Кусландов. Поняв без слов, Алистер вновь шагнул вперед, отдавая кубок старшему.

   - Посвящение еще не закончено.

   Айан бросил быстрый взгляд по сторонам. Он не был уверен, сможет ли он выстоять один против Дункана и Алистера, который наверняка присоединит свой меч к чернобородому. Хотя... стоило ли пробовать?

   Он принял в руки оказавшийся неожиданно тяжелым кубок, на дне которого плескалось... Айану хватило и запаха. Стараясь не дышать, он поднес ко рту, прикрыл глаза и - опрокинул в себя все то, что там оставалось.