Фрэнсис Хардинг - Недобрый час

— Именно.

Мошка с Клентом вылезли из телеги перед деревенькой под названием Выпивошка. Дальше они двинулись пешком. Вскоре дорога пошла вверх. Через часок им встретились первые сосны и кедры, роскошные, лохматые, с целыми подушками сухих игл вокруг ствола. Воздух был неподвижен, но Мошка заметила, что слышит слабый монотонный гул. Как будто ей заложило уши.

Идти в одиночестве им пришлось недолго. Показались первые повозки, запряженные приземистыми горными пони. У тех на шорах болтались ленточки и колокольчики, чтобы отгонять злых духов, манящих скотину на обочину. Укутавшись в плащи и шали из желтой грабельской шерсти, брели пешеходы. Они тащили на спине котомки, горшки, корзины и прялки. Некоторые болтали, большинство помалкивало. Путешественников объединял дух усталости и тревоги. Надежды их таяли с каждым шагом, как подметки на сапогах. Похоже, не только Мошке с Клентом пришла идея сбежать от войны на ту сторону реки.

Дорога взбиралась все выше, у Мошки аж заболели икры. Грохот реки становился громче. Наверху, у перевала, грохот разделился на несколько голосов: рев падающей воды, многоголосое эхо, нежное шипение. Деревья расступились, и путники оказались на щербатом лезвии гребня горы.

Яркое солнце ослепило Мошку. Она зажмурилась, переводя дыхание. Гребень будто разделил мир на две части. Сзади остались земли, где в последние месяцы царили голод и злоба. Там дома напоминали груды камня, среди полей свеклы да тыквы вились дороги из старых бревен, а каменные заборы, как швы на ткани, соединяли жалкие клочки земли в единое целое.

На гребне скалы, напоминая поношенную шляпу, сбились в кучку лачуги. Это место, словно дамба, перекрыло реку отчаяния. Целые семьи сгрудились под одним плащом, в глазах у них поселилось унылое ожидание. На дальнем краю «деревни» высилась застава из красного кирпича, за которой земля просто обрывалась. Далекий грохот превратился в близкий. Мошка догадалась, что здесь начинается пресловутый мост через реку, а сам Побор стоит на той стороне. Застава ощетинилась бойницами, откуда при случае на головы нападающим летели бы стрелы и лилось кипящее масло.

Подслушивая разговоры, Мошка быстро выяснила источник царящего уныния. Поборцы подняли въездную пошлину. Люди шли много миль и лишь на месте выясняли, что им не хватает денег. Были семьи, торчавшие здесь по многу дней. Они хватались за любую работу, лишь бы собрать недостающие монетки. Нашлись и желающие «помочь» бедолагам. Любители заработать на чужом горе сороками скакали меж усталых путников, скупая за бесценок любое добро, от ботинок до волос. У Мошки екнуло сердце при мысли, что денег из чулка госпожи Бессел не хватит.

Девочка поймала за рукав проходившего мимо барыгу. Тот блеклым взглядом смерил украденные платки и пронзительно глянул на саму Мошку. Он явно догадался, что платки краденые, и предложил за них такие гроши, что Мошка залилась краской.

— Ладно, милая синичка, давай гуся, и я накину монет. — Барыга изобразил жалкое подобие победной улыбки.

— Нет! — хором воскликнули Мошка и Клент. Тот схватил девчонку за плечо и повел прочь, крикнув через плечо: — Поверьте, сэр, я оказываю вам великую услугу.

— Мистер Клент, а что мы будем делать, если нам не хватит денег? А, мистер Клент?

Ее спутник, глянув назад, застыл на месте. Его рука подползла к шейному платку, будто опасаясь найти там петлю. Мошка тоже обернулась, и сердце у нее ухнуло вниз, как врезавшийся в стену скворец. По дороге поднималась знакомая фигура. Из-под чепца во все стороны торчали рыжие волосы. Веснушчатое лицо покраснело от злости и напряжения. К ним приближалась госпожа Дженнифер Бессел. Их разделяло едва ли двадцать ярдов,[3] так что она могла заметить Мошку с Клентом в любой миг.

Спутники инстинктивно пригнулись. Клент ухватил Мошку за руку и поволок прочь, в сторону заставы. Девочка не стала сопротивляться.

В гуще толпы она осмелилась встать на цыпочки в надежде заглянуть за ворота и увидеть реку с мостом, а то и сам Побор на том берегу. Но чем ближе к заставе, тем плотнее становилась толпа. Низенькая девочка видела одни спины.

Хуже того, и вперед протиснуться не получилось. А пронзительные вопли госпожи Бессел звучали все громче. Буквально в паре ярдов позади она выясняла, не видел ли кто «девочку с гусем».

— Пропустите! Пропустите! Сообщение для стражи! — нашелся Клент.

Толпа раздалась в стороны, освобождая узкий проход. Наконец мужчина, девочка и гусь уперлись в шестерку стражников, сдерживающих напор людей. Позади них были решетка и здоровенные ворота.

Сарацин безбожно оттягивал Мошке руки, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Обмирая, она следила, как Клент достает монетки из кошелька и по одной вкладывает в ладонь начальнику стражи. Наконец тот замер. Потрогал деньги пальцем. Кивнул.

Едва стражники их пропустили, как настроение в толпе сменилось. На них смотрели сердито, даже злобно, будто, оплатив пошлину, они нарушили местный обычай.

Решетка с лязгом поднялась на ярд от земли, и стражники, удерживая народ, пригласили Мошку с Клентом нырнуть в щель. У них за спиной решетка поползла вниз.

— Стойте!

Мошка вздрогнула и крутнулась на месте. Госпожа Бессел наконец протиснулась через толпу, ее ледяные глаза впились в девочку.

— Это она! — Госпожа Бессел для верности ткнула пальцем. — Это воры, гады, сволочи! Поднимите решетку! У меня постановление суда Грабели…

— Простите, мадам. — Стражник приложил руку ко лбу. — Эти люди оплатили пошлину, теперь они в Поборе. Мы не подчиняемся суду Грабели.

— Чего? — Госпожа Бессел, не веря глазам, смотрела, как решетка лязгает о землю, а потом уставилась на Мошку и Клента с такой яростью, что, казалось, ее взгляд может расплавить железные прутья.

— Подружка твоя? — тихонько спросил один стражник у Клента.

— Ну… не совсем. — Клент проворно отскочил от решетки. — Эта дама… очень печальный случай… впала в меланхолию и утратила разум, когда пламя пожара унесло ее магазин и мужа…

— А теперь во время приступов она думает, что мистер Клент — это ее муж, и бегает за ним повсюду, — пришла на помощь Мошка.

Услышав эту версию, госпожа Бессел побагровела, как фуксия, и утратила дар речи. Из горла ее полились сдавленные вопли, больше похожие на кваканье лягушки.

— Она врет как дышит, лишь бы подобраться ко мне, — пропыхтел Клент.

— Даже засадила его в тюрьму, чтобы каждый день носить ему цветы и читать стихи, — добавила Мошка.

— Вы… беглокрады! — Госпожа Бессел будто разучилась дышать. — Вы… лживые… вонючие…