Светлана Фортунская - Повесть о Ратиборе, или Зачарованная княжна-2

Однако я был неправ. Домовушка вовсе не отсиживался в укромном уголке: когда я вернулся под кровать, он сидел тут же, и не в тараканьем, а в гуманоидном обличье.

Я коротко доложил об увиденном.

Домовушка, конечно же, ручками расплескался, распереживался – а ну как все-таки какая частичка от медбратика откололась? Надобно подклеить, пока по свежему излому, не то шрам останется, али потеряется осколочек-то…

— Не до медбрата тут, — прервал его Ворон. — Под угрозой наше общее существование. Если данный индивидуум является представителем Темных Сил… — он обвел всех нас своими полыхающими желтыми глазами. Жаб сдавленно квакнул и попытался сжаться в комочек, — или же, напротив, сей субъект – нареченный Лады, явившийся из нашего с Ладой Отечества спасать свою суженую. Узнать это мы можем только при помощи трансформирующего заклинания, которое будет выполнено Котом, как единственным на настоящий момент практикующим магом в нашей квартире. Как вы понимаете, слова "практикующий маг" забраны мною в кавычки, поскольку применительно к этому недоучке они могут произноситься исключительно иронически…

Домовушка затряс головой и жалобно пискнул:

— Вот ежели бы ты покороче, Твое Премудрейшество, да попроще объяснялся, оно бы и понятнее было бы, да и пошибчее бы – а то ведь времечко-то бежит…

— Он хочет сказать, что за те несколько лет, что я учусь магии, я еще не все заклинания выучил, — прокомментировал я слова Ворона. — Лада вон сто лет готовилась, а, между прочим, со шпаргалкой заклинание читала, во всяком случае, когда меня того… трансформировала.

— Тебя не спрашивают! — оборвал меня Ворон, переступил с лапы на лапу. — Твое дело сейчас сосредоточиться, приготовиться к произнесению заклинания, а текст его я, так и быть, для тебя раздобуду. С некоторой помощью Домового…

— Ага, — шелковым голосом промурлыкал я, — сам ты его тоже наизусть не помнишь…

— Я помню! — Ворон от негодования каркнул во все горло – даже забыл шептать. Мы втроем дружно на него навалились.

— Я помню, — повторил он уже шепотом, когда стало ясно, что незнакомец то ли не услышал его карканья, то ли не обратил на него внимания. — Но заклинание очень серьезное, четвертого уровня. И длинное. Я же не могу тебе поминутно суфлировать, и запомнить на слух ты его не запомнишь, так что пусть лучше текст будет у тебя перед глазами… Так что медитируй покамест, а мы с Домовым – пожалуйста, Домовой, прими свой исходный облик! – отправимся добывать конспект.

— А я на что тебе? — удивился Домовушка. — Неужто сам не сладишь?

— А ты будешь стоять… м-м-м… на стремнине. Ха. Ха. Ха, — раздельно произнес он. Это он пошутить так пытался. Но чувство юмора у нашего Жаба специфическое, поэтому Жаб сказал:

— На стреме, а не на этом самом… Стремнина – это откуда-то из физики…

Ну, необразованный он, наш Жаб!

Операция "Конспект" прошла удачно.

Неизвестный, неведомо чем занятый в кухне, шороха крыльев не услышал – и уже через две минуты я листал пухлую тетрадь, исписанную крупным и красивым почерком Лады. Кое-где были разноцветными фломастерами начерчены схемы магионных плетений или (на полях) нарисованы цветочки, котята и девичьи личики.

Нужное заклинание я нашел довольно быстро – у странички был загнут уголок, и вообще тетрадь в этом месте явно открывали часто.

Заклинание оказалось длинным, к тому же иллюстрировалось целыми тремя схемами. Я погрузился в изучение этих схем: там три раза нужно было изменять рисунок плетения и направление потоков, что не так просто, к тому же нужно было действовать быстро. Имелся, правда, и упрощенный вариант – с зеркальцем, но как, скажите мне, можно было заставить этого огромного мужчину посмотреться в зеркальце? Нам, слабым животным? Разве что Пса из шкафа призвать?..

Я поднял голову от тетрадки, чтобы посоветоваться с Вороном, и – о, ужас!.. Взглянул прямо в глаза неизвестного!..

Красивые глаза, между прочим – синие, как у Лады, и с длинными, изящно загнутыми ресницами.

Чего я в тот момент, конечно же, не заметил: я был парализован ужасом, как обезьяна бандерлог перед мудрым удавом Каа.

Неизвестный протянул руку.

Я попятился, прижался к стене и выпустил когти.

Но он оказался хитрее: другой рукой он незаметно схватил меня за шкирку – и я был извлечен из-под кровати унизительным и постыдным образом, вися в его кулаке и загребая когтями воздух… И кажется, даже орал от возмущения.

— Ну, будя, будя тябе, калега! — успокаивающим тоном произнес он. (Здесь я попытался дать вам представление о его выговоре – произношение этого индивидуума было совершенно непривычным, я даже сразу не разобрал, на каком языке он говорит. Потом привык, и понимал его речь без перевода. Так что в дальнейшем я не буду нарушать правила орфографии русского языка – некоторое представление о его прононсе вы уже получили).

Итак, он сказал:

— Ну, будет, будет тебе, коллега! Не ерепенься, а давай лучше познакомимся. Ты, значит-ко, Котом будешь? Ну, а я Ратибором прозываюсь…

Глава двенадцатая, в которой мы с Ратибором знакомимся

Ты откудашний, удалый добрый молодец,

Ты коей орды, ты коей земли,

Как тебя именем зовут,

Нарекают тебя по отчеству?

…Прозывался он Ратибором, а родом происходил из Светелградского княжества, то есть из таинственного и загадочного ТАМ.

А папа его был князь Светел-града, Велемир Брониведович.

А мама его была княгиня Светел-града, Бронислава Еремеевна.

А сам он, как вы понимаете, был Ратибор Велемирович, княжич Светел-града.

То есть нашей Лады родной брат. Младший. Так он и сказал, скромно приопустив длинные ресницы:

— …Брат я ейный, молодший.

Раньше я думал, что выражение "отвисла челюсть" – это такая метафора. Преувеличение то есть.

Но в этот раз убедился, что никакое это не преувеличение, потому что челюсть (нижняя) у меня и вправду отвисла, и я никак не мог вернуть ее обратно.

Впрочем, мы все разинули: я и Жаб — пасти, а Ворон — клюв.

Ворон опомнился первым.

— Ты хочешь сказать, что явился к нам ОТТУДА? Из Тридевятого Царства?!

— Ага, — кивнул Ратибор, ухмыляясь. — Из него самого, Тридесятого Государства. Сестрицу, понимаете ли, разыскиваю. И, кажись, нашел, — он похлопал по одеялу, под которым спала Лёня.

— Не, — квакнул Жаб. — Не она. Она в зале спит. В большой то есть комнате.

— Сонное у вас тут, я гляжу, царство. А это тогда кто?

— Это Лёня, — квакнул Жаб.